Не бойся

Шантарский А.

— Не береди душу, — перебил Антон Герасимович. — Если уговариваешь, то напрасно, я уже давно согласился.

— Молчу, молчу, — улыбнулся в трубку Тарас Поликарпович. — Ты особо не готовься, я все возьму и за тобой заеду. Только захватим твой большой бур, а то от моего лунки получаются узкие, еле поплавок протискивается.

Они еще некоторое время говорили о рыбалке, вспоминая правдивые и выдуманные истории, но в конце концов, сославшись на неотложные дела, Мирошниченко тепло попрощался и положил трубку.

— Все складывается

как нельзя лучше, — произнес он вслух, потирая руки…

Алексей вернулся в гаражи и уже собирался приступить к работе в мастерской, когда его окликнул бугор, за спиной которого стояли два зека внушительных размеров.

— Что тебе, Дикарь? — спросил Казаков.

— Вторая ходка, а со старшими разговаривать не научился. — Смотрителю была не по душе независимая жизнь Атамана и Диксона.

— Я не сделал ничего предосудительного, — ответил Алексей. — Если придираешься — так и скажи, а нечего юлить вокруг да около.

— Где ты был и где до сих пор шляется твой корешок?

— Нас кум к себе вызывал, а Диксон скоро будет, — спокойно сказал Атаман.

— Зачем? — поинтересовался бугор.

— Не твое дело!

Обстановка накалялась, но Атаман уступать не собирался, хотя физически он всем явно проигрывал.

Дикарь давно намеревался проучить строптивых зеков, но не решался сделать это без причины, зная, что у них есть какие-то дела с Мутантом.

— Ты, наверное, забыл, что на работе я твой бугор, а в бараке смотритель. Поэтому имею право знать о твоих шашнях с кумом.

— О них знает Мутант, спроси у него. — Алексей продолжал сохранять спокойствие, но догадывался, что миром их беседа не закончится.

— Может, ты стукач, откуда мы знаем? — ляпнул один из телохранителей смотрителя по кличке Лунатик, которую получил за то, что иногда вскакивал по ночам. Второй, по кличке Леший, пока в разговор не вмешивался.

— Убери быков, — потребовал Атаман. — Они наносят мне оскорбления, которых я терпеть не намерен.

— Какие мы гордые, — саркастически произнес Дикарь. — Чем докажешь, что он не прав?

— Не буду я ни перед кем отчитываться.

Алексей отвернулся и пошел прочь.

— Я с тобой не закончил, — сказал бугор, но Атаман, игнорируя его реплику, удалялся. — Стоять! Я сказал: стоять! — крикнул Дикарь. Не добившись результата, он велел быкам догнать и вернуть непокорного. — Совсем оборзел, — сплюнул он на пол.

Быки настигли Казакова, и Лунатик, схватив его за плечо, дернул на себя. Алексей, с разворота, нанес мощный удар локтем в солнечное сплетение нападавшего. Тот, согнувшись пополам, задохнулся от боли.

Леший выхватил из голенища сапога острый самодельный нож.

— Ну, гад, сейчас я тебя пропишу в лазарете!

Не знал он, что Атаман уже прошел хорошую школу поножовщины. Лешего удивило, с какой легкостью соперник уходил от ударов, когда уже казалось, что нож неминуемо должен достичь цели.

Но вот обороняющийся изловчился и подсечкой сбил нападавшего на пол. Он наступил ногой в кирзовом сапоге на руку с оружием и надавил со всей силы. Затем Атаман нагнулся за ножом, выпавшем из разжатой кисти, но кто-то сзади ударил его чем-то тяжелым и твердым по голове. Оглушенный, он рухнул рядом с поверженным соперником, но прежде чем отключиться, заметил бугра с полутораметровой трубой где-то ста пятидесяти миллиметров в диаметре.

— Отнесите его на склад, когда очухается — поговорим, — приказал Дикарь подручным.

— Не слишком ли мы торопимся? — долетел до присутствующих голос Диксона.

Дикарь повернулся на голос, но не успел предпринять мер для самообороны, как завалился рядом с Атаманом, потеряв сознание. Марат в прыжке, с разбега, ударил его пяткой в висок. Попытка Лешего подняться была также пресечена ударом ребром ладони в гортань.

Двое лежали безучастными ко всему происходящему, а пришедший в себя Атаман приподнял голову и разомкнул отяжелевшие веки. Сквозь пелену тумана разглядел друга и улыбнулся.

Оставшись один, Лунатик спасовал. Несмотря на большой рост и силу, он решил не испытывать судьбу. До него дошло, что перед ним соперники, каждый из которых на голову выше его в рукопашной борьбе, и решил спастись бегством.

— Смотри, как пятки засверкали! — пошутил Диксон, помогая Алексею подняться.

— Трубой оглушил, сволочь! — Атаман поморщился от тупой боли в затылке, ощупывая рукой продолговатую шишку. — Как бы сотрясение не заработать.

— Было бы не вовремя, — согласился Марат. Они вышли на улицу, добрались до курилки и опустились на деревянную лавку. Прикуривая от поднесенной подельником спички, Атаман сказал:

— Не думаю, что наше противостояние на этом закончилось. Вечером следует ожидать продолжения.

Сайфутдинов же был настроен оптимистически.

— Ничего — прорвемся. Где наша не пропадала?

— Не стоит рисковать. Нужно предупредить Мутанта, — подал мысль Алексей и оказался прав.

Вечером, когда они успешно отбили первую атаку и стояли в центральном проходе барака, между рядами коек, спина к спине, с табуретками в руках, готовые к новому штурму со стороны противников, возглавлял которых Дикарь, раздался зычный голос положенца:

— Отставить беспредел. — Ряды осужденных разомкнулись, пропуская авторитета в круг. — Кто зачинщик? — грозно спросил он, оказавшись в центре внимания. За спиной Мутанта пристроились четыре зека, его неотступные спутники и телохранители, о силе и ловкости которых по зоне ходили легенды. Они, не задумываясь, по указанию положенца могли выпустить кишки любому. Их равнодушные взгляды не давали надежды на пощаду.

В круг вышел смотритель барака.

— Это я дал указание проучить молодняк, чтоб не зарывались и знали свое место.