Не бойся темноты
Шрифт:
— Эд! — окликнула его Лили, — Туда!
Она указала рукой на левую полубашню, которая была погружена в темноту вековых деревьев. Оборотень белоснежной стрелой понесся в сторону окна. Один мощнейший прыжок и передние лапы рассекают витражное стекло. Оглушительный звон. Тысяча мелких осколков летит на землю, устилая щедрой кристальной росой идеально ухоженный газон.
Ведьма на мгновение замирает, глядя, как фигура тигра, скрывается в черном провале окна и срывается на ускоренный бег.
От окна фонит враждебной
— Ведьма, — шипит тьма, и Лили слышится в ее тоне некоторое разочарование.
С трудом отодрав себя от пола, на который плавно стекла после удара, ведьма приподняла голову, мгновенно оценивая обстановку. А та была хуже некуда.
По центру комнаты лежал обнаженный по пояс Даниэль со светящимися алеющими знаками на груди. Подле него на коленях стояла Тамара, которая похоже была в глубоком трансе. Со стороны раздалось яростное рычание тигра, и Лили увидела лишь смазанную тень, которая кинулась к мерно покачивающейся девушке, но словно напоровшись на непреодолимую преграду, упала как подкошенная, хрипло выталкивая из легких воздух.
Ведьма, плохо ориентируясь в пространстве, бросилась к оборотню, и ладонь ее скользнула по прохладной человеческой коже. Тьма создала кокон, отгородив Тамару и Даниэля, который априори непробиваем пока не свершится ритуал и она не получит обещанную жертву.
— Она умирает, Лили, — прохрипел Эдвард, поднимаясь на ноги, — Все повторяется.
Ведьма, мгновенно активизируя собственный энергетический поток, перешла на магическое зрение и мысленно застонала, убедившись в правдивости слов оборотня. От Тамары волной лилась сила. Причем один поток был темный, преобразовывающийся через артефакт, а второй чистый и светлый. Значит, они уходили обе.
Лили с силой сжала руку Карлайла и с горечью прошептала:
— Мне…жаль… Эд. Мы ничем не можем помочь.
Он со злостью отбросил ее руку и, толкнув ведьму с такой силой, что та, отлетев на несколько шагов, упала, прорычал:
— Можем, — и рванул рукав рубашки, мгновенно прокусывая отросшими клыками собственную вену.
У Лили волосы зашевелились на затылке, когда она поняла, что он собрался сделать. Не обращая внимания, на резкую боль в бедре вскочила и кинулась к оборотню, но было уже поздно. Тьма приняла его в ритуальный круг. Он решил предложить ей другую жертву.
— Что ты хочеш-ш-шь, смертный? — лениво поинтересовалась тьма, окутывая Эдварда плотным кольцом чернильного потока.
— Жизнь этой женщины.
— А что ты можеш-ш-шь предложить взамен?
— Все, что захочешь
Тьма на мгновение рассеялась, словно живой организм, задумавшись.
— М-м-м, заманчиво. Тогда это будет твой зверь. Я заберу твоего зверя, смертный.
Эдвард, ни мгновения не колеблясь, согласно кивнул. Тьма довольно зашипела.
— Тогда решай, кого ты хочешь спасти, — темные щупальца демонстративно ухватили оба потока, ставя Эдварда перед невозможным выбором, — Душа зверя за душу смертной или за сущность бессметной. Выбирай.
Лили напряженно наблюдала, как на лице Эдварда отражается борьба, которую он, казалось, вел сам с собой. Она до боли в суставах сжала кулаки, готовая принять любой его выбор, лишь бы вернулся…вышел из круга…живой. Пускай и с израненной и искореженной человеческой сутью. Пускай не ее, но только бы живой.
А дальше произошло сразу две вещи. Как подкошенная рухнула фигура Тамары, и раненым зверем завыл оборотень. Лили крепко зажмурилась и зажала уши, что бы не видеть и не слышать его мучений, непрестанно шепча:
— Пожалуйста…пожалуйста…
Когда она, наконец, осмелилась открыть глаза, тьма уже развеялась. Убедившись, что все живы, ведьма, дрожащими от переполнявших ее эмоций руками, вскрыла единственный в запасе накопитель, что бы передать Эду так необходимую ему сейчас силу. Кровь мгновенно перестала сочиться из вены, ткани на удивление быстро срослись. Ведьма окинула магическим зрением ауру и чуть не заревела в голос, когда увидела зияющий кровавый провал. Она, глотая горькие слезы, пыталась вливать бесконтрольным потоком силу, хотя и знала, что бесполезно. Такие раны не заживают. Она будет кровоточить всю его оставшуюся недолгую человеческую жизнь.
Солнце катилось к закату, когда Даниэль появился на озере. Бросив машину у дороги, он не спеша двинулся в сторону развалин, надеясь застать отца дома.
Пока шел, собирался с мыслями, про себя тщательно подбирал слова, но когда добрался до дома, понял, что все вылетело из головы, настолько сильно было волнение.
В доме никого не оказалось. Дверь была распахнута настежь, и молодой человек с любопытством заглянул в коридор. Тонкое кошачье обоняние уловило резкие запахи шпаклевки и краски, которые тянулись со второго этажа. Не уж то отец затеял ремонт?
— Папа?! — крикнул он и, не услышав ответ, понял, что его нужно искать где-то поблизости.
Даниэль не долго думая побрел вдоль кромки воды, поглядывая на противоположный берег, где виднелась крепкая мужская фигура. Это, несомненно, был отец. Оборотень прибавил шаг, переходя практически на бег и жадно вглядываясь в заросли камышей, где отец что-то с усердием делал.
Подойдя достаточно близко, он застал Эдварда Карлайла, сидящего на небольшом валуне. В руках у него была удочка, а рядом стояло ведро, в котором уже плескался один здоровый карп.