Не бойся темноты
Шрифт:
— Я могу только строить предположения, — Карлайл лишь неопределенно пожал плечами, — Отношения с сыном у нас, как понимаешь, не доверительные. Если не хуже. А Томас Грин уверен, что Грейс жила под постоянным давлением. Он не одобрял их связь и пытался всеми способами оградить дочь, но не смог.
Оборотень некоторое время помолчал, глядя на Тамару, словно оценивая, стоит ли говорить следующее:
— Грейс была очень эмоциональной девочкой. А мой сын наполовину демон. Ему необходимо чем-то питаться.
— Питаться? — в ужасе переспросила
— Если бы, — криво усмехнулся он, — Поверь, вампирам в этом вопросе гораздо проще. Я же тебе говорил, что демоны питаются отрицательными эмоциями. Страх. Ненависть. Отчаяние. Взрослый чистокровный демон, вполне может питаться на расстоянии.
Ментально воздействуя на толпу к примеру. Это выливается в массовое насилие, драки. Но Дани полукровка. Ему необходимо гораздо меньше энергии, но и добыть он ее может только при близком контакте.
— Кошмар, — только и могла сказать девушка, — И вы хотите сказать, что он специально доводил Грейс?
— А сама как думаешь? — мрачно поинтересовался Эдвард.
Теперь она начала понимать, почему испытывала такой страх, когда они с Даниэлем были на смотровой башне. Он ее использовал! И видимо выражение Томкиного лица, многое сказало оборотню о ее мыслях.
— Вижу, он уже и тебя попробовал, — сказал он.
Взгляд оборотня был тяжелым, обвиняющим. Как будто это она была виновата в эмоциональной диете его сына. Повисло многозначительное молчание, и Томка поняла, что ей просто срочно необходимо в туалет. Терпеть сил не оставалось.
— Э-м-м, господин граф, — робко начала она, — А можно мне руки помыть?
Удовлетворив естественные надобности, Томка почувствовала себя намного лучше. Стоя у зеркала в ванной комнате, она с наслаждением подставила горящие ладони под прохладную воду. Девушка и не заметила, что при падении разодрала их. Хоть и не до крови, а все равно больно.
Вода отмыла грязь, уменьшила жжение. Но что уймет нарастающую боль в груди?
— Дурра ты набитая, — говорила она своему отражению в зеркале.
Прав Карлайл — мозги у нее куриные. Размечталась, что красавец Даниэль в нее влюбился. Как же!
Она довольно долго стояла, рассматривая свое отражение, пока в дверь не постучали.
— Тома, ты в порядке? — раздался голос Карлайла.
С тяжким вздохом, девушка закрыла кран, тщательно вытерла руки и вышла и вышла из комнаты. Оборотень стоял, облокотившись о стену и скрестив руки на груди.
— Я уже подумал, что ты там утонула.
Томка ничего не ответила. Какая трогательная забота. Противно до тошноты.
— Уже светает. Пошли. Отправлю тебя домой.
«Ну, слава Богу! Его кошачье величество решил, что достаточно уже вправил мне мозги» — не удержалась Томка от ехидной мысли и послушно последовала за ним.
Карлайл переместил их не в «Маску», как ожидала Томка, а за квартал до дома Томаса Грина. На улице было еще темно и безлюдно. Ноги болели невыносимо. Попробуйте
Томка брела совершенно на автомате. Голова болела, словно по ней стучали молотками, то ли это было похмелье, то ли бессонная ночь сказывалась на состоянии. Но результат был плачевным. Перед глазами все расплывалось от усталости, и девушка совершенно не обратила внимания, что у дома Гринов стоит знакомая машина, а рядом стоит напряженный как струна Даниэль Карлайл собственной персоной.
Она вздрогнула и застыла на месте, когда серебристый тигр, глухо зарычав, выпрыгнул вперед, и шерсть его встала на загривке.
Томка медленно подняла глаза, и они наткнулись на злой и осуждающий взгляд голубых чуть мерцающих глаз. Даниэль выглядел каким-то помятым, чуть взъерошенным. А уж как он смотрел… В общем, если бы Томка могла испугаться еще больше, то непременно бы испугалась. Но свой лимит нервы, уже походу дела, выработали, и поэтому она не шелохнулась, а лишь, обойдя Котика, продолжила брести по направлению к двери.
— Ты даже не хочешь поговорить со мной? — раздался разъяренный голос блондина.
Следом послышалось предупреждающее рычание Карлайла. Томка вздохнула,
обернулась:
— Да катитесь вы оба… Черти не русские!
И с этими словами, провожаемая уже не одним, а двумя злобными взглядами, она постучала в дверь. Та через некоторое мгновение распахнулась и на пороге показалась недовольная физиономия профессора Грина. Она обвел свою непутевую студентку цепким взглядом и пропустил в дом, не удостоив и единым словом. Только так недобро поджал губы, что Томка, позабыв про усталость, пулей полетела на второй этаж.
Мистер Грин между тем заметил на тротуаре парочку из Даниэля Карлайла и серебристого тигра. Глаза его превратились в щелочки, и дверь захлопнулась с таким треском, что выглянувшая из кухни миссис Грин решила, было, что случилось землетрясение. И пока профессор уверял свою супругу в обратном, на улице шел занимательный разговор. Точнее Даниэль говорил, а Карлайл в обличии тигра слушал и шипел.
— Какого дьявола ты ей все рассказал?
р-р-р.
— Кто тебе дал право вмешиваться?
р-р-р.
— А может она мне на самом деле нравиться? Что тогда?
Молчание и недоверчивый взгляд карих глаз. И Даниэль злится еще сильнее от охватившей его догадки:
— Она тебе самому понравилась? Конечно! Она же так похожа на маму.
Тигр оскорбился не на шутку и решил скрыться, пока они не наговорили сгоряча друг другу гадостей еще больше.
— Сбегаешь?!
Карлайл обернулся, тяжело посмотрел на сына и подумал, что из него вышел плохой отец, раз он так и не сумел добиться от сына уважения к своей персоне.