Не бойся, мама!
Шрифт:
– Не пойдешь? Пойдешь, голубчик! Поползешь!
– Говори, что ты надумал?
– Ничего особенного. Отведу в село, к себе домой.
– Вот так, без штанов?!
– Именно, без штанов. Тебе же сподручнее: ведь ты собирался побаловаться с моей женой…
Минаго бросился на колени, обнял деда за ноги.
– Не делай этого, Исидор! Рабом твоим стану, только не срами меня!
– Встань, гадина! – крикнул дед и ткнул Минаго дулом маузера.
Минаго встал. С минуту он молча глядел на
– Приберите оружие, – бросил Исидор пастухам, – спуститесь с гор – сдадите в сельсовет.
Потом он опустил в кобуру собственный маузер и последовал за Минаго.
…В два часа ночи Исидор, с Минаго Джабуа на спине, добрался до дому. Положив Минаго на медвежью шкуру у камина, обернулся к жене:
– Накрой на стол!
Бледная, с синими от бессонницы кругами под глазами, бабушка не двигалась.
– Кому говорю!
Бабушка внесла кувшинчик вина, полкруга мчади, головку сыра и два стакана.
– Садись к столу, Минаго, – сказал Исидор. Минаго не шевелился.
– Принеси-ка кусок бечевки, – сказал Исидор жене.
Бабушка принесла веревку. Исидор бросил ее Минаго:
– Подвяжись, Минаго Джабуа, и садись ужинать… Ты выйди, Мина!
Бабушка вышла. Минаго подвязался и присел к столу. – Жена! – крикнул дед. – Поужинай с нами. Бабушка молча присела на край стула.
– Исидор, хоть и безбожник ты, но… хватит, не срами меня перед женщиной. Не решаешься убить меня, отпусти с миром, а решил – так кончай дело! – сказал Минаго и закрыл лицо дрожащими руками.
Дед промолчал. Он долго думал, потом налил в стакан вина.
– Пей!
Минаго поднял стакан.
– Ну как, Минаго Джабуа, хороша жизнь?
– Будь она проклята!
– Так слушай: сейчас моя жена вымоет ноги, а ты выпьешь помои. Так я поклялся.
Минаго побелел.
– Режь меня, руби голову, пей мою кровь, но не делай этого, Исидор!
– Я поклялся.
– Изверг ты, Исидор! – встала бабушка. – Запомни: обидишь в своем доме человека, ноги моей тут не будет!
– Я поклялся, Мина!
– Пусть моя кровь будет на твоей совести, Исидор Джакели, – сказал Минаго.
– Что, убьешь себя?
– Убью!
Дед извлек из кобуры маузер и положил на стол. Минаго взглянул на маузер, потом на деда. Долго, долго смотрели в глаза друг другу Исидор Джакели и Минаго Джабуа, и Минаго не выдержал, опустил голову. Дед пододвинул маузер ближе к Минаго. Тот не шевельнулся. Встал тогда Исидор, взял за руку жену и вышел из комнаты. Когда он вернулся, маузер по-прежнему лежал на столе, а комната была пуста.
Минаго спускался по лестнице. Дед молча смотрел и ждал. Когда тот пересек двор и отворил было калитку, дед вышел
– Минаго!
Джабуа застыл на месте. Он долго стоял, ожидая пули. Потом медленно обернулся.
– Ступай, Минаго Джабуа, ступай! Для трусов и попрошаек нет у меня пули… Ступай!
…В двадцать четвертом, в дни меньшевистской вылазки, на рассвете, как только в деревне раздался первый выстрел, Исидор вскочил с постели и в одном белье помчался к сельсовету. Навстречу бежали перепуганные соседи.
– Пропали мы, Исидор! Конец нашему правительству! Село в руках меньшевиков; говорят, Жордания и Рамишвили уже в Тбилиси, Чолокашвили взял Кахетию!
– Оружие! – крикнул Исидор.
Оружия ни у кого не оказалось. Тогда дед бросился обратно, ворвался в дом и…
За столом сидел вооруженный до зубов Минаго Джабуа. В каждой руке он держал по маузеру, через плечи крест-накрест тянулись набитые патронами ленты, за пояс была заткнута кожаная с языком плеть. Рядом с Минаго сидели двое неизвестных вооруженных мужчин.
– Председателю рабоче-крестьянского правительства привет! – ухмыльнулся Джабуа.
Исидор промолчал.
– Садитесь, уважаемый Исидор, окажите честь!
Дед не сдвинулся с места. Тогда Минаго встал, обошел стол и остановился перед Исидором. Долго, долго смотрели в глаза друг другу Исидор Джакели и Минаго Джабуа, и выдержал Исидор, не опустил головы. Размахнулся Минаго и стегнул деда плетью по лицу. Полилась кровь.
– Садись, сукин сын, когда велят! – взревел Минаго. Исидор сел. Минаго вернулся к столу.
– Так… – сказал он, потирая руки. – Ты не обижайся, Исидор. Ударил я тебя неспроста, авось расправится твоя кривая морда. Не представать же тебе перед божьим судом этаким уродом!
Исидор молчал.
– Где твоя красавица? Упрятал ее? Успел-таки? Ничего, от меня не уйдет!
Исидор до крови прикусил губу, на глазах у него выступили слезы бессильной ярости.
– Плачешь, мой дорогой? Правильно. А как же? Кончилась ваша власть! Ну, убедились, кто из нас меньшевик и кто большевик? У, вшивое отродье! Подумать только: нас всегда было больше, а они нас же называли меньшевиками! Сволочи!..
– Минаго, кончайте базар… Чего возитесь-то с этим ублюдком? Пулю в лоб, и все тут! – вмешался один из неизвестных.
– Ну, нет. Зачем убивать, грех на душу брать? Мы его по всем правилам, по закону… Исидор Джакели! За оскорбление и поругание бога, за секретарство в ячейке безбожников-комсомольцев, за преследование члена правительства независимой Грузии Минаго Джабуа…
– Плевал я на правительство, где членом – сын потаскухи Кесарии! – хмыкнул Исидор.
Минаго осекся, но быстро проглотил слюну и продолжал: