Не боги
Шрифт:
Виктор задумчиво топал по коридору. Перед ним разошлись створки автодвери и открылся довольно обширный стартовый ангар с двумя посадочными шаттлами. Возле тяжелого грузового челнока стояли двое землян, поблескивая «зеркалами» шлемов. Лаборант радостно направился к ним, тем более что один из них, судя по раскраске скафандра – был из научного отдела.
Уже подойдя и выдав радостное «здравствуйте», он неловко замолчал. Полный набор знаков недвусмысленно значил, что один из двоих – это сам официальный руководитель экспедиции академик Феликс Данилович Жеровский.
Два «здравствуй» прозвучало в ответ – и на том разговор завис. Ким удивленно скользнул взглядом по стоящим. К правой руке академика был пристегнут небольшой футляр – кейс. Затем взгляд мазнул по пилоту, после по шаттлу… В этот миг Виктор впервые пожалел, что откинул зеркальный щиток шлема.
Молчание затягивалось. Виктор уже собирался молча понемногу отойти, но в этот момент включился экран стенного коммуникатора. С экрана смотрел собственной персоной капитан. Несмотря на все достижения науки, такое омоложение, как у него – было уникальным. Было нечто жуткое в молодом, как у юнца лице и ярких молодых глазах – широкооткрытых и блестящих живым чувством вечного подростка.
И все же как только адмирал заговаривал, возникало чувство миража, за которым скрыто нечто иное. Слишком жесткие мимические морщины у губ и глаз обозначали характер. Слишком характерная манера говорить проявлялась. Даже избалованный властью ребенок не может иметь такие манеры. Собственно, именно избалованный так и не может.
– Экипажу Дежнева. Из-за непредусмотренного технического сбоя, корабль получил ряд повреждений. Мы совершили перемену курса и выход из «структуры Свечникова» в открытое пространство. Погибло двое членов экипажа. Около десяти ранено. Повреждения устраняются. Совет экспедиции принял решение продолжить экспедицию и исследовать перспективную планету. Корабль точно встал на курс и двигатели работают штатно. В настоящий момент экипажу можно полностью вернуться к своим занятиям… Ситуация под контролем. Конец связи.
Пилот, облегченно потянувшись и вздохнув грудью отщелкнул забрало. У него было простое, довольно симпатичное лицо, немного похожее на молодого Есенина. Вынув портсигар и зажигалку в одном футляре из маленького кармашка, он закурил.
Академик что-то медлил. Не снимая забрала, он оглянулся на комм.
– Лаборант, чем вы были заняты во время «технического сбоя?
– Проверял авто лабораторию. Когда случилось это – меня очень неудачно ударило. Там даже гравитация отключалась. Потом я потерял сознание и пришел в себя уже при оказании помощи Михаил Федоровичем.
– Вижу по лицу, вы очень хотите спросить меня – чем был занят я. Что ж не у всех служебный долг настолько прост как у вас. Священное обязательство руководителя экспедиции – это сохранить для человечества её результаты. Какую бы цену не заплатили люди за новое знание, все канет в бездну – если оно не будет воссоединено с Большим Человечеством. Таково уж свойство Бога науки. Именно поэтому единственный разумный закон в ситуации, в которой есть хотя бы намек на утрату бесценного семени мудрости – предпринять меры по его спасению. Таково Бремя Разума и его Крест.
Что ж теперь пришло время
Жеровский довольно быстро ушел в один из коридоров.
Виктор слегка ошалело смотрел вслед академику. Орлов просто расслаблено курил, как-то своеобразно улыбаясь. От этой улыбки молодому ученому почему-то вспомнилось их первое знакомство и суть тех разговоров.
С чего все началось то?
Ах да с песенки… Когда в пищеблок зашел молодой армейский, как показалось тогда, раздражающе расфуфыренный… Виктор по меломанской привычке мурлыкнул
– Полна добра и подвига жизнь космоморяка. – совершено случайно искоса глянув на вошедшего.
И получил в ответ душевнейшую улыбочку «а ля – здравствуйте, я ваш доктор-психиатр» и подпевание «сожги мутанта, убей еретика».
– Как много демонов доблестные армейцы в «структуре Свечникова» отстреляли в текущем периоде? – продолжил Виктор.
– Ровно столько, сколько наша славная наука их там нашла.
– Увы, «поток» это не варп он не состоит из душ и чувств, так что ожидать в нем стаю демонов с отвертками не приходится. Еще он не «сумрак», не гиперпространство и не область измененной мерности – куда ни плюнь сплошное «не». Совершенно другое физическое явление. Отстреливать, резать и жечь прометием некого и не предвидится, остерегаюсь как бы ваши бесценные клинки совсем не заржавели от такой тоски…
– Раз Родина, в лице её старших товарищей, велела – значит нам есть тут дело. А тоску как ни будь переживем.
Древняя песенка, которая была как ни странно узнана, стала началом разговора, а потом и приятельства.
Черноволосый землянин, сидя в кресле что-то систематизировал на стационарном пульте -компьютере. Периодически он отвлекался – отдавая указания дроидам – рабочим через наручный комм -браслет. Те уходили поочередно «на дело» – грузить, собирать и чистить.
Совсем не красавец, и не звезда – смуглое лицо, тонкие губы, прямой нос невыдающихся форм – единственно примечательными в нем были лишь живые черные глаза.
Быстрый взгляд по стеллажам складского отсека, быстрый взгляд на экран с данными – указание. Еще раз. Указание. Полное погружение в дело. И тем не менее, когда дверь отошла в сторону и вошел посетитель, поблескивая зеркалом закрытого шлема – сидевший взлетел свечкой.
– Баталер, отмены тревоги не было. Почему шлем открыт? – рыкнул вошедший, со знаками полковника на вороте.
– Здравия желаю, Семен Борисович. Открытый шлем значительно ускоряет работы. Ускорение складских работ в условиях, когда приказано максимально помочь техникам, следствие из приказа капитана.
– Что можешь доложить по состоянию своего хозяйства?
– Так это к старшему администратору. Это его дело по уставу.
– Старший администратор в числе раненных. Будет в лучшем случае через месяц.
– Нууу. В любом случае я должен получить соответствующий запрос через свое (голос самое чуть-чуть выделил слово) начальство. Семен Борисович, а что все-таки случилось?
– Все что надо знать будет объявлено по общей связи.
– А неофициально?
– Баталер Нагибин, ты чего хочешь? Нарушения приказа?