Не бей копытом

Дью Томас

– Твоя взяла, - осторожно признал я.
– Что дальше?

– Кто убил Эль Лобо?
– она смотрела мне прямо в глаза.

– Я - не - знаю ...

Я думал, что знаю, но не был уверен, и сейчас я, как никогда, старался казаться искренним.

– Это вы с Кэрол, да?

– Нет!

– Я вас знаю, частных детективов, - сказала она.
– За деньги вы сделаете что угодно. Кэрол наняла тебя убить Эль Лобо и положить тело в гараж, чтобы я нашла...

– Ты ошибаешься, - сказал я.
– Она не знала, как оно попало туда. Она пыталась

спрятать тело, чтобы ты его не увидела.

Нож вошел достаточно глубоко в кожу. Я от неожиданности втянул диафрагму и почувствовал, как теплая струйка крови скатывается по животу в районе солнечного сплетения. Я попытался отодвинуться, но она была тут как тут, и держала нож своей крепкой молодой хваткой. Я не мог отвести этот острый кончик.

– Слушай, Бонни, - сказал я, - ты все неправильно поняла.

– Я хочу правду, мистер Шофилд, - сказала она.
– Все, что вы должны сделать, это сказать мне правду. Если вы признаетесь, что убили Эль Лобо, я перестану. Если вы не скажете - мне придется убить вас.

– Это безумие!

– Не говорите мне, что я сумасшедшая, мистер Шофилд. Я хорошо знаю, что делаю.

– Я не хотел сказать, что ты сумасшедшая.

– Почему вы убили Эль Лобо?

Наши глаза встретились. Я испытывал непреодолимое желание заглянуть под простыню, чтобы оценить шансы, но боялся сделать такую попытку. Потому я лежал, замерев. Я просто глядел на неё сквозь капельки пота на ресницах и думал:"Милое дитя, если я из этого выберусь, то лично позабочусь спустить с твоего прекрасного зада не меньше дюйма его роскошной кожи."

Это были лишь хвастливые угрозы, не произнесенные вслух. Она провела кончиком ножа, и я втянул живот, сдерживая дыхание.

– Мистер Шофилд, - сказала она, - я предупреждаю...

В дверь постучали. Я посмотрел Бонни в глаза, глядевшие на меня в упор. Стук повторился.

– Если ты сейчас ткнешь меня ножом, и я закричу, тебя схватят с поличным и повесят за это.

– Заткнись, - прошипела она, уколов меня ножом.

– Когда-нибудь приходилось сидеть в мексиканской тюрьме?

Ее лицо напряглось. Я чувствовал острый кончик ножа, упиравшийся в диафрагму. Стук повторился ещё раз, довольно громко. Я открыл рот, и Бонни опять кольнула меня, снова порезав до крови.

"Ах ублюдок Эль Лобо, - подумал я. И ещё один ублюдок...

Дверь распахнулась. Неожиданно и широко, ударившись в стену и отскочив.

Гневный женский голос воскликнул:

– О, нет! НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Лицо Бонни съежилось, как намокший бумажный пакет. Она затряслась. Нож плясал у меня под ребрами. Я взглянул поверх её взъерошенной головы на непредставившегося визитера и, сказать по правде, на мгновение обмер.

Вы догадались. Это была Дженни, - миссис Питер Шофилд, - и была она, как говорится, на точке кипения.

Глава 10

.

Бонни снова плакала, уткнувшись в меня. Я заставил себя поднять взгляд на Дженни, - та стояла в своей обычной негодующей позе, уперев кулачки в бедра, и смотрела сверху

на нас. Я не знал, что сказать.

Дженни несколько слов нашла. Я не буду их повторять. Она выпалила свою тираду, но отнюдь не выпустила пар. Ее лицо меняло выражение, отражая кипение мыслей, и я смотрел на неё как завороженный. Она и в самом деле выглядела величественно. Казалось, она была в тридцать футов ростом, и глаза её напоминали сигнальные огни десятитонного грузовика.

Неожиданно она наклонилась, схватила край простыни у Бонни под подбородком и сдернула её с кровати. Так мы и лежали, с ножом между нами, в крови - и под жирным потолком. По тому, как она захлопала глазами, я видел, что нож и кровь её притормозили. Заодно она хорошо разглядела, что я был в трусах. Но это были детали. Начнем с того, что оставалось невыясненным, как мы попали в такое положение.

Теперь Бонни дрожала, как лист. Она была смелой девушкой. Она не боялась водить дружбу с такими типами, как Панчо и Мигель. Она не боялась лечь со мной в постель и, вполне возможно, располосовать мне ножом живот. Но она испугалась Дженни Шофилд, и испугалась всерьез. Губы у неё посинели, и я слышал, как стучат её зубы.

– Вставай, - процедила Дженни сквозь зубы.

По части того, что она хотела, вопросов не было, но Бонни была слишком напугана, чтобы сразу встать. Дженни шагнула к ней, и Бонни торопливо сползла с кровати на колени, как-то наконец сумев подняться на ноги. Дженни указала на ванную.

– Туда!
– приказала она.

Бонни покорно направилась в ванную.

– Подожди!
– сказала Дженни.

Бонни автоматически остановилась, спиной к нам. Дженни подошла, чуть сбоку, хорошо примерилась и влепила ей оплеуху, один из самых великолепных шлепков, которые я когда-либо видел.

– Ай!
– раздался вопль Бонни.

– Иди туда!
– сказала Дженни.

Бонни устремилась в ванную. Она начала закрывать дверь, но Дженни её распахнула. Один за другим она собрала нежные предметы туалета, валявшиеся кучей на кресле, и швырнула их следом. Бонни пятилась, пока не наткнулась на унитаз, - дальше пятиться было некуда. Дженни швырнула ей туфли, не пытаясь попасть. Бонни замерла у фаянсового предмета, как загипнотизированная. Дженни взялась за дверную ручку.

– Будь так любезна, - сказала она громко и отчетливо, - прикрыть свою маленькую, детскую, развратную задницу.

И со стуком захлопнула дверь.

Наступило молчание, - всеобщее, упорное, длившееся, казалось, лет тридцать. Я состарился, умер, родился вновь, полдюжины раз перебрал времена года и в уме предавал Эль Лобо, дона Луиса Альвареса, Панчо, Мигеля, а также губернатора Байя Калифорния в руки испанской инквизиции. С полсотни раз я беззвучно прочищал горло. Наконец оно повиновалось.

– Кхм... Дженни - начал я.

– Питер Шофилд, - сказала она спокойно, - пытаясь мне что-то сказать сейчас, ты рискуешь получить в суде девяносто лет выплаты мне содержания, каждый месяц и точно в срок.