Названные
Шрифт:
– Шу… – Джеминай собирается присесть рядом с ней, но она делает резкий жест рукой.
– Не садись здесь! – выпаливает она. – Я не приглашала! Встал – место потерял. Особенно если не встал.
– Ты же говорила о дружбе? – окончательно раскисает Джеминай.
– А ты говорил о сексе. Один – один.
Джеминай делает шаг назад. Пару секунд ждет, потом молча уходит. И Гала, и даже подобие Галы – теперь он отвержен обеими. Отвержен со злой насмешкой.
***
Неприятное утро. Шум. Короткий
У ворот незнакомая девушка на мотоцикле. Мотоцикл глохнет после каждой попытки его завести. Грохочет, скрежещет, гудит, словно вот-вот сорвется, показывая всем, что такое настоящая двухколесная мощь, но снова глохнет. Девушка слезает с мотоцикла, пинает его по колесу, потом еще раз. Снимает шлем. Крутит выглядывающий из-под левого рукава серебряный браслет. Вздыхает.
– Помочь? – Джеминай подходит к ней, жмет кнопку на пульте, створка ворот немного отъезжает в сторону.
– Да, – девушка кивает. – Где здесь ближайшая свалка?
– Мы можем отвезти его в сервис, – говорит Джеминай. – Я Джеминай.
– Шу, – девушка протягивает ему руку. Кипяток. Джеминай словно ныряет с головой в кипяток. Какова вероятность, что ему встретится еще одна Шу, что это имя догонит его, чтобы он снова вспомнил рыжую Шу, а за ней и Галу? Почему это происходит с ним снова?
– Названная? – он аккуратно жмет теплую ладонь.
Шу кивает. Опять быстрый поворот браслета двумя пальцами правой руки.
– Сервис на соседней улице. Там работает один противный тип, но он меня знает, так что лучше я отведу тебя, чтобы он не схалтурил и не заломил цену. Дотолкаем? – Джеминай кладет руки на руль. Принимает стойку борца, немного наклоняет голову, словно собирается бодаться. Налегает на мотоцикл, будто это груженый вагон. Мотоцикл издает горестный скрип и начинает заваливаться на асфальт. Девушка хватает руль с другой стороны, упирается в байк коленом. Смеется. Байк зафиксирован. Джеминаю немного неловко за свою пантомиму. Шу, наконец, перестает хмуриться и улыбается:
– В крайнем случае – допинаем. Или волоком.
В огромном ремонтном гараже – злобный бородач в зеленой бандане. Он чем-то стучит, терзая двигатель мотоцикла. Джеминай и Шу сидят под навесом возле автосервиса и болтают. Знакомятся. Ситуация располагает.
– Где тусуешься? – спрашивает Джеминай.
– Нигде, – с заметным удивлением отвечает Шу. – Я просто… у меня мало друзей.
– У меня тоже, – Джеминай снова закуривает. – Приходи в отель, там сейчас хорошие диджеи играют.
– В тот самый отель?
– Ну да. Он один такой тусовочный. Придешь?
– Приду, – соглашается Шу. – Только не знаю, когда. Надо срочно закончить работу. Так что больше двух-трех часов в день мне пока не выкроить.
– Чем занимаешься?
–
– А?
– Я переводчик. Перевожу книгу. Хотя про очки я не наврала. Работаю в очках. Езжу – без.
– А я архитектор.
Во взгляде Шу мелькает скепсис. Полноват, невысок, круглая голова, огромные глаза, маленький рот, жиденькая бородка, белые джинсы, белая рубашка-поло… Может и архитектор, почему бы и нет?
Из гаража раздается звук мотоциклетного двигателя. Рокочет ровно, будто ничего и не случилось. Злобный бородач выкатывает байк наружу. Сует Шу в руки квитанцию, косясь на Джеминая. Действительно недорого. Шу расплачивается, прячет кошелек в рюкзак. Говорит мастеру «спасибо». Тот в ответ бурчит что-то нечленораздельное. Может, выразил почтение, может, проклял. При такой внешности возможны варианты.
– Спасибо большое! – Шу улыбается Джеминаю. Протягивает руку.
– Позвони мне, – Джеминай жмет руку. Потом достает из нагрудного кармана белую визитку. – Кофе выпьем.
***
Бабушка сидит на траве. На ней купальник. Рядом лежит радиоприемник, коробочка с «савоярди» и термос, наверняка с привычным травяным чаем. Ни за что не дашь ей больше сорока пяти, несмотря на то, что ей уже под шестьдесят. Моложавая, подтянутая. Безупречная кожа, высокая грудь, длинные ноги. Укладка в стиле «бохо». Со спины – молодая девушка.
– Привет, ба, – Шу приседает рядом и целует бабушку в щеку. – Как твой спортзал?
– Здравствуй, родная, – бабушка выключает приемник. – Много калорий потратила, компенсирую. Хочешь печенья?
– Хочу.
Шу усаживается на коврик рядом с бабушкой. Рассматривает ее. У них семейная любовь на расстоянии. Живут в одном городе, созваниваются постоянно, видятся редко, ничем особо интимным и личным не делятся. Шу отдает себе отчет в том, что слегка завидует этой женщине – она неприлично красива и свежа, и в ее случае это выглядит совершенно естественно. В спортзалах такое не накачать, это нечто, идущее изнутри. Из детских воспоминаний бабушка перешла в нынешнюю реальность юной и смелой, беззаботно и праздно развлекающей ее, пятилетнюю кроху. Тогда, в детстве, они были вместе всего год, а потом бабушка уехала. Позже бабушка помогла уже взрослой Шу с переездом сюда, в город у моря, где шумят волны.
– Ба, – осторожно спрашивает Шу. – Ты, наконец, хоть раз выйдешь со мной в люди? Мы видимся только у меня или у тебя, я хочу погулять с тобой, поесть креветок, в ресторане у моего дома шикарные креветки. А?
– Родная моя, – бабушка тонкими пальцами достает печенье из коробочки. – Выйду. Обязательно. Как только наши с тобой планы безоговорочно совпадут.
– Давай договоримся заранее?
– Я не могу договариваться заранее, – бабушка небрежно смахивает крошки. – Ты же знаешь, я веду слишком активную жизнь, чтобы планировать что-то дальше завтрашнего утра.