Найти себя
Шрифт:
– И где тебя целый день носило? Наверняка и продавцы тебя облапошили, и жулики обчистили, и угощения не дали на обед? Признавайся?
– Ага! – раздались неожиданно от самой стойки смешливые восклицания Емляна. – Такого рыцаря попробуй обчисть или чего-то не дай! И малый рост ему не помеха!
Девушка громко фыркнула и показала своему родственнику язык. А затем бесцеремонно поволокла меня к столику. Честно говоря, я находился в каких-то раздвоенных чувствах. С одной стороны, хотелось ей нагрубить и послать куда подальше за утреннее пренебрежение, а с другой стороны, моя несусветная наивность вдруг стала
Поднос с ужином тут же поднесла другая девушка, та самая, с огромными глазищами, а Мансана уселась напротив меня, строго сузила глаза и тихо спросила:
– Ты чего от меня сбежал? Я тебе не понравилась?
– Мм… э-э-э… – только и вырвалось у меня.
– Я что-то сделала не так? Я не умею доставлять удовольствие?
Мне страшно захотелось почесать все тело от жуткого непонимания: что происходит? Меня что, обвиняют в пренебрежении? Меня?! Чтобы лучше разобраться в происходящем, я сам перешел в атаку:
– Это кто сбежал?! Проснулся – а тебя и след простыл! Сразу понял, что ты на меня зла и больше со мной и разговаривать не станешь! А я так…
– Молчи! – Она для верности еще и рот мне ладошкой закрыла. – Молчи, а то чувствую, сейчас скажешь какую-то глупость и меня сильно обидишь. Я никуда не убегала. Просто ты так сладко спал, что будить тебя не захотелось. Потом я решила на четверть кара всего лишь домой заскочить и для нашего дальнейшего гуляния по городу принарядиться, а тебя уже и след простыл. Я тоже, глупая, забыла, насколько ты шустрый и горячий парень, – призналась она, убирая ладошку и мило краснея. – Думала, ты после такой ночи до обеда отсыпаться будешь.
– Э-э-э… – продолжал тупить я. Знать бы еще, что такое кар? Неужели час? – Значит, ты на меня не обиделась?
– За что? Да такой сказки я и представить не могла! Ты посмотри на мою подругу, как у нее глаза раскрываются, когда она на тебя смотрит! Прямо жалко ее, настолько она нам завидует.
– Хм… Ты ей рассказала о нашей ночи?
– А что, нельзя было? Это была самая чудесная ночь в моей жизни, и я должна молчать о ней? – совершенно искренне удивлялась Мансана.
– И многие знают? – шипел я, полностью ошарашенный.
– Понятия не имею, – пожала она плечиками и мило улыбнулась. – Но кажется, догадываются почти все. Говорят, мы так с тобой увлеклись и так шумели…
М-да! То, что увлеклись, – это точно. Но вот кричал и стонал, словно при пытках, – точно не я. Но не это – главное. Как прикажете понимать местные нравы? Неужто тут в порядке вещей похвастаться перед подругой прелестями проведенной с мужчиной ночи? И ладно бы еще с нормальным мужчиной! А с таким недоразумением, как я…
Нет, о своей мужской стати и об умениях любовника я в себе не сомневался, даже фору дам любым донжуанам. А вот внешность явно подкачала. По понятиям мира Земли, только за саму мысль переспать с таким калекой, как я, любая девушка себе глаза бы выколола и язык узлом завязала. Тогда как здесь и подруги знают, и родственники, похоже. При последней мысли я чего-то испугался еще больше: вдруг здесь за подобный моральный ущерб платить надо? Ведь недаром Емлян о какой-то большой трате упомянул! И все эти интимные разговоры и признания
Нет, моих жалких монеток было не жалко, и все отдам в случае нужды. Как пришло богатство – легко, – так и уйдет. Зато какой это будет моральный удар по моему самолюбию и в нутреннему миру, если я сейчас поверю, расслаблюсь, опять раскатаю губу, а меня – раз! И лицом – во вчерашние обстоятельства, как говаривала моя покойная бабуля. Правда, она там другие слова употребляла: «морда» и «навоз», но не суть важно. Хоть я и так по жизни весь «обломанный», обламываться еще раз не хотелось.
Поэтому я довольно деликатно решил прояснить вначале некоторые моменты:
– А тебя никто не ругал, что ты дома не ночевала?
– Еще чего?! – возмутилась девушка. – Я уже давно взрослая и сама решаю, где и с кем мне спать. А что не так?
Хорошо, что можно все валить на диких горцев.
– Да у нас отец имеет право наказать дочь и постарше, чем ты, если она домой ночевать не пришла.
– О-о-о! – Возмущение стало угрожающим. – Попадись мне такой папаша, я бы его живо на место поставила! Ужас какой! Как вы там живете?
– Не живем, – решил я ее немного разжалобить, – а выживаем.
– Вот и прекрасно, что ты от такой родни избавился! Работу мы тебе и тут найдем. Что у тебя лучше всего получается?
Опять невезуха! Чуть больше начинаю болтать, как меня сразу засыпают неудобными вопросами. Хорошо, что я вовремя опустил взгляд на остывающий ужин и честно признался:
– Кушать.
– Ой! Извини! – Мансана сорвалась с места и, перед тем как убегать, шепнула: – Горлу и хлебу! Без меня не уходи!
Причем в последнем пожелании мне почудились на диво знакомые нотки. Точно так же ко мне обращалась Мария, но она это делала постоянно, а тут я услышал от этой красотки впервые. И почувствовал себя как-то некомфортно. Уж не хочет ли она из меня сделать игрушку для ублажения собственной плоти? Чего уж там, и про такие многочисленные истории я читал и слышал. Вполне приличные и респектабельные женщины заводили себе физически неполноценных любовников, а то и полных уродов, и держали их в качестве развлечения в собственных спальнях.
Ну нет! На такое я не соглашусь! Еле с Земли вырвался из рабства, так меня тут захомутать хотят? Или я ошибаюсь? Может, слишком уж утрирую? Ну а как иначе? Слишком уж я уверовал в свою ущербность и в полной мере ощутил на своей шкуре отношение остальных девушек к подобной ущербности.
Так что ужин я съел, убегать не торопился, но продолжал держаться начеку и готовиться к любой жизненной пакости. Заодно вспомнил о родственниках и решил заблаговременно закинуть удочку и навести мосты по поводу прибытия сразу трех представителей моего семейства.
Поэтому, когда Мансана вернулась за стол с радостным личиком и провозгласила: «Все, я свободна!» – я вставать из-за стола не спешил. Нашел повод для удивления, указывая на сумку-короб, которую девушка принесла с собой:
– А там что?
– Ну как же, – пожала моя симпатия плечиками, – вчера ты угощал меня вкусненьким, сегодня моя очередь. Ты ведь любишь сладкое?
– Еще бы! – не погрешил я против истины. – Меня дома всегда тортами и пирожными закармливали.
– Мама старалась?