Найти и вспомнить

Уралов Александр

Но неужели все дело только в воображении? Неужели картины игр детства - самые яркие и самые светлые мгновения жизни - неужели это только воспоминания? Нечто вроде альбома с черно-белыми фотографиями институтских лет? "Это я в общаге, это Машка, это Мишка, это Валерка и все мы, студенты первого курса, на первомайской демонстрации", - а за тончайшим глянцем бумаги улыбаются полузабытые смазанные движением лица. И уже не вспомнишь, кто это там держит тебя под руку. Не то со старшего курса приблудился, не то вообще с другого факультета… и кто он, и почему жмется именно к тебе, и как сложилось, что не появлялся он больше на твоем пути, такой

улыбчивый, с бакенбардами на юношеском лице по моде тогдашней веселой весны?..

И вдруг ярко вспоминаются красные флаги, хлопающие на прохладном ветру, рыжие кудри соседки по общежитию, притащившей вечером целый куль картошки, которую жарили всей дружной компанией, платье с рукавами в оборочках, так восхитившее ухажера - будущего мужа.

Странная штука эта память. Она упрямо старается втолковать тебе, что звон мечей на турнире в яркий летний день, алое великолепие мантии и тяжесть изящной короны на голове - это просто детское воображение. А будущий муж, разорившийся со стипендии на одиннадцать хризантем - это истинное воспоминание. Что полеты эльфов в лунную ночь и нежное пение морских красавиц - это неправда, а самая, что ни на есть, правда - это слезы ужаса ночью, в подвале… Что Грызмаг - это просто большой универсальный магазин. Магазин, а не ужас и кошмар, неотступно следующий где-то совсем рядом, - всегда и везде, в каждой твоей минуте, какой бы счастливой не была твоя бесхитростная женская судьба…

Марину словно ударило током. Надо же, она почти никогда не вспоминала о той страшной ночи, о Грызмаге, как вдруг нахлынуло… да так ярко! Почему?..

Ах, вот оно что! Вот и причина…

Марина присела у старого комода и потянула за плетеную самодельную веревочку, яркой петелькой выглядывающей из-за короткой пузатенькой ножки. Тренькнув по половице, выкатилась пыльная жестяная крышка, подвешенная на эту веревочку. Марина стерла с крышки пыль и присела в кресло. "Откуда она взялась, - подумала недоуменно, - неужто столько времени под комодом провалялась? Как-то странно это…" Крышка, как крышка. Самая обычная, из тех, что хозяйки кипятят в кастрюлях, а потом закатывают по осени этими крышками банки с грибами, соленьями, вареньями и прочими запасами на долгую зиму. Только эту крышку так и не использовали по назначению. В ней проделали гвоздиком дырочку, продели в нее колечко из медной проволоки, а сквозь колечко - сплетенную Ириной веревочку из маминых ниток…

…А потом Ирина старательно выцарапала на блестящей поверхности папиным циркулем: "Медаль ЗА АТВАГУ!" и разукрасила поля крышки цветочками и лавровыми листиками, взяв за образец виньетку из какой-то книги.

–  Папа улыбался и говорил, что звучит отчаянно смело - А-А-АТВАГА! И просто необходимо написать об этом в Академию Наук, чтобы старенькие профессора переправили в словарях это слово… - улыбаясь, тихо сказала Марина.

Глава 3. О том, за что вручают "Медали ЗА А-А-АТВАГУ!" и что произошло в подвалах Грызмага

Медаль за свою А-А-АТВАГУ маленькая Маринка получила после окончания первого класса. Ирина уже закончила второй и готовилась к тому, что по весне будущего года ее примут в пионеры, а это - уже почти что аттестат зрелости для девчонки девяти лет. Маринка же наконец-то избавилась от звания "первоклашка" и гордо несла на себе груз славы опытной восьмилетней ученицы, имея долгожданную возможность свысока поглядывать на малышню, которая осенью только-только

пойдет в школу.

В августе королевишна Иринка перекупалась на городском пляже.

–  Ну, надо же, - с досадой сказала мать.
– Это только Ирина у нас может такой фокус отчебучить! Летом - зверски простудиться! Говорила я тебе, не сиди в воде подолгу, так нет же. А на что ей мамины советы? У самой ума - палата, не надо жемчуга и злата.

У мамы поговорки сыпались горохом, а уж в данном конкретном случае она использовала самые язвительные. Кругом сама виноватая Королевишна гордо молчала, шмыгая носом и яростно сморкаясь в платок. Марине было велено завтра с утра следить за тем, чтобы Ирка не выскакивала из постели, пила аспирин по графику, дула чай с малиновым вареньем и обязательно переодела пижаму, когда основательно пропотеет.

Завтра маме надо было бежать на работу, папа приезжал из московской командировки только послезавтра вечером, а Марине следовало с самого утра сбегать в магазин на улице Грызунова, занять в семь утра очередь, чтобы в восемь купить тридцать штук крышек для закатывания. "Надо же, крышки в Грызмаге завтра выбросят, - говорила накануне соседка.
– Представляешь? На складе уже. Я сунулась было, да моя знакомая там уже не работает, теперь уже не закажешь заранее, как раньше. Говорят, по тридцать штук, по одной "колбаске" в руки давать будут. Бери дочерей, как раз три "колбаски" возьмешь!" "Да мне столько не надо, - отмахивалась мать, - куда мне? Мне и тридцати штук за глаза хватает".

И то верно, банки у мамы большие, пятилитровые, тащишь такую банку из холодильника, пыхтишь, прижав к груди, а то очень уж тяжелая. А в холодильник они все не помещаются, поэтому папа относит их в подвал, где у каждой квартиры есть своя деревянная клетушка. В подвале всегда холодно, даже жарким летом, но взрослые жалуются друг другу, что прорастает картошка и время от времени лопаются банки с забродившими вареньями. А в соседнем подъезде у одного дяденьки лопнула какая-то "брага" - невкусная, должно быть, вещь, потому что соседи жаловались, мол, он теперь весь подвал "провонял".

В общем-то, ничего сложного не было. Занять очередь, попрыгать часок в классики у крыльца Грызмага, не забывать приглядывать за той женщиной, за которой занимала, а потом влиться с толпой в зал с колоннами. Выбить в кассе чек и у прилавка получить у толстой Ведьмы завернутую в промасленную бумагу "колбаску" крышек, и бежать домой, следить за больной сестрой. Можно командовать и распоряжаться, ведь полномочия на "старшую в доме" она получила от самой богини-королевы. То-то завтра похихикают пушистики, полюбовавшись на сопливую Королевишну!

Толпа у магазина была довольно большая. Классики, нарисованные недавно неподалеку от крыльца, заняла толпа. Не выспавшиеся взрослые тети почему-то уже ругались визгливыми голосами. Похоже, выясняли, кто первым очередь занял - обычное дело! Стоять было скучно, да и день, похоже, обещал быть жарким, несмотря на то, что утренняя прохлада пока не уступала позиции. Маринке повезло, ее окликнула соседская баба Лена, которая стояла в первых рядах. Тетки и бабки вокруг начали, было, ворчать, но баба Лена пристыдила их и ловко соврала, что Марина принесла ей деньги, как они, мол, с Маринкой вчера и договаривались. "По-соседски, - сказала баба Лена, - по-дружески. А то мне до пенсии еще три дня, вот Маринкина мама мне пятьдесят копеек и одолжила. Молодец!"