Найти и вспомнить

Уралов Александр

В последний раз сестры виделись на очередной годовщине смерти своих родителей. Когда же это было? Марина запамятовала. Родители умерли в январе с разницей в год. Первой мама - изношенное сердце королевы не выдержало. А через год почти день в день - не проснулся поутру папа. Врачи сказали: тромб в каком-то очень важном сосуде. А сестры решили - от тоски. Очень тосковал Петр Данилович, король-отец без своей строгой, решительной богини. Богини-королевы-матери.

С тех пор Марина иногда приезжала к Ирине на годовщину свадьбы родителей, которую они отмечали в один из дней октября. Не смерти, не рождения - они отмечали именно день свадьбы! Решение пришло к ним как-то незаметно, без споров

и рассуждений. Оно словно было где-то рядом все эти годы, когда царствующая семья еще здравствовала, беспокоясь о своих детях и неся на плечах тяжелое бремя повседневной жизни. Сестры виделись не каждый год, но, на то и изобретены телефон и сотовая связь!
– семья была в курсе основных событий жизни друг друга. А все остальное, всякие бытовые мелочи - Господи, это не так уж и важно!
– в конце концов, у каждой своя жизнь, свои радости!.. и только горе было общим.

В ту - последнюю - встречу они с Ириной сидели на кухне и пили горячий чай с баранками - все, как в детстве. Вот только отец предпочитал повесить баранки на электрический самовар, словно связку золотисто-бежевых орденов на грудь блистательного серебряного генерала. Это всегда казалось сестрам неуместным, ведь самовар был и сам по себе красавцем. По нему сохли все заварочные девочки-чайнички в округе и хвастливые "баранкины награды" ему совсем не шли. Поэтому вместе с Ириной они тайком снимали "ожерелье" с груди генерала, разрезали веревочку и аккуратно сваливали баранки в большую стеклянную салатницу. Как там она звалась? Ах, да… графиня Баранкина… в дни праздников - Салатная Дама.

–  Слышь, Маринка? Помнишь, как мы жили в волшебном королевстве и были в нем принцессами-сорвиголовами? А мама и папа…

–  А мама и папа были там королем и королевой, - рассеянно сказала Марина, прикидывая, на какой автобус ей удобнее всего сесть, чтобы вовремя приехать на вокзал.

–  Богиня-королева-мать и король-отец, Усталый Рыцарь, - Ирина, прищурившись, смотрела на младшую сестру. Ох уж этот строгий "Взгляд Взрослой Сестры"! Да-да, "я старше и лучше знаю, что к чему!" говорила одна из персонажей книги "Алиса в стране чудес". Когда-то этот взгляд воспринимался Мариной… Маринкой… как нечто непреложное, такое же естественное, как солнце и луна, как смена дня и ночи. И такое же неизменное и вечное, как торжественное и абсолютно непонятное звание, - они учили его наизусть в школе, - и за которое Ирка когда-то сходу получила пятерку, отчеканив без запинки: "Председатель Президиума Верховного Совета, Генеральный секретарь Коммунистической партии Союза Советских Социалистических республик, маршал Советского Союза Леонид Ильич Бр-р-режнев!".

–  Ирка, перестань!
– невольно усмехнувшись, махнула рукой Марина.
– Я уже и думать забыла про наши фантазии. Тяжелое детство, деревянные игрушки… лучше скажи, когда ты у меня замуж выйдешь? Что, дождешься пенсии и старичка-подполковника?

–  В загробном мире я замуж выйду, - мрачно пошутила сестра и отвела взгляд. Она помолчала и тихо сказала.
– У тебя быт, а у меня - бизнес. Не до замужества мне… пока. А детей - поздно уже рожать. Ты, вот, вовремя подсуетилась, а мне теперь… мне как-то даже и не хочется с подгузниками возиться.

–  Ой, да брось, Иринка, брось! Ты ж у нас видная дама - ноги от ушей, фигура, волосы, вся из себя стильная, квартира и фирма свои есть! Сама знаешь, у таких королев мужчинами просто автоматически пол выстилается! Сами кидаются и сами сердце к туфелькам складывают!

–  Ага… - казала Ирина и отвернулась. Она молчала, когда Маринка уже собралась сказать какую-нибудь приличествующую случаю глупость, ну, что-то, вроде: "Да они сами не знают, какое сокровище теряют!" - или "Ну

и наплюй на них с высокой башни - они тебя недостойны!". Но эти неискренние сочувствующие фразы были чересчур фальшивыми… и она, Марина, это знала…

…другой такой, как ее сестра, не было… и не будет. А дети… что дети? В наше время, были бы деньги, в пятьдесят родить и выпестовать можно!

–  Мы… ну, мы… так, встречаемся мы с ним, - сказала королева Ирина.
– Время от времени. У него на квартире, у него на даче…

–  Погоди, почему же не у тебя?
– Марина удивленно взглянула на сестру.
– Ты же одна живешь!

–  Сюда я никого не вожу, - сухо, как показалось Марине, сказала сестра, положив ухоженные руки на стол. Тонкие пальцы нервно теребили серебряную ложку, вынутую из сахарницы.
– Нечего им тут… и ему тоже. И вообще, неужели счастье именно в мужьях?

–  Да уж, - Марина вспомнила свою семейную жизнь и вздохнула.
– Мы с моим благоверным вроде и мирно живем, и дети есть, а все равно в последнее время, как чужие…

И что же ответила ей Ирина?

–  Я не помню, растерянно пробормотала Марина.
– Вот черт! Не помню, совсем!

Она выключила пронзительно засвистевший чайник, залила заварку крутым кипятком, достала чашку со смешным цыпленком на боку. Ей вдруг вспомнилось, как однажды, вскоре похорон отца, они с Иринкой, тогда уже длинноногие дамочки, привлекавшие взгляды парней, но в тот день просто зареванные и испуганные девчонки, одинаково подавленные смертью родителей, - вспоминали о детских фантазиях.

Что-то пронзительно взрослое… настоящее…

Что? Что?!

Марина так и не нашла ответа. Что-то промелькнуло слабой тенью и снова исчезло… нет, не помню.

Она нашла тряпочку для протирания пыли там, где она и должна была быть - под раковиной в ванной. Аккуратно сложенной и сухой до невозможности… не востребованной до слез. Марина сердито тряхнула головой. Нечего реветь, глядя на давно неиспользованную тряпочку, со стороны кто увидел бы - удивился.

Уж что-что, а ненависть к пыли передалась им с Ириной, видимо, по наследству. "Девочки!
– говорила им мать.- Если к вам неожиданно нагрянут гости, помните, что только безумная дамочка полезет под кровать, чтобы проверить, что там у вас валяется. Запихивайте все в шкаф с глаз долой и быстро протрите то, что находится на уровне носа. Пыль на видном месте и нечищеная сантехника - раковина, ванна и унитаз - аукнутся вам в сплетнях. Все остальное - никто просто не заметит!"

–  Золотые слова, - пробормотала Марина. Она начала обход квартиры, протирая влажной тряпочкой все, что было на виду. Когда-то вдвоем с Ириной они мгновенно превращали эту почти ежедневную процедуру в игру. Пыльные пространства были полчищами отвратительных микробов Грызмага. Они наступали по всему фронту, коварно завоевывая все новые и новые территории. Они захватывали таинственные поля книжных полок, сверкающие ледяные плафоны люстры (на самом деле это были заснеженные вершины гор; их надо было штурмовать с помощью заслуженной старушки-стремянки), оргстекло необъятного письменного стола, за которым две смелые воительницы делали вдвоем уроки по вечерам.

Игра - это слово казалось Марине ключевым. Две сестры с талантливым воображением, представлявшим себе целый мир и правящих в этом мире своим игрушечным государством. Воображение превращало люстру в вершины Гималаев, кладовку - в пещеру древних сокровищ, коридор - в бальный зал, а папу и маму в волшебных правителей.

–  Воображение, - сказала самой себе Марина, мельком взглянув в большое зеркало, висевшее на стене.
– Это просто воображение маленьких деток. Иногда оно бывает чересчур живым… и это может пугать ребенка…