Найти и вспомнить
Шрифт:
… и выворачивающий тебя наизнанку, потрясающий призыв в песне "One Man One Woman", от которой Маринке всегда хотелось плакать - она никогда не будет такой красивой и свободно летящей сквозь разноцветную бесконечную жизнь, и никогда Ленька не будет ее так любить. И когда она начинала реветь, Ирина ставила на магнитофоне тысячу раз слышанную (и действующую магически!) песню "So long!" все той же волшебной ABBA, и они слушали, как далекие северные девчонки презрительно прорываются сквозь равнодушный мир, наплевав на все! Наплевав на проклятые прыщи и угловатые, исцарапанные коленки, на противное ощущение
Эти девочки пели о том, что в мире есть гордые белизна и полет. Они пели о том, что сестры-погодки Марина и Ирина - красивы… и пусть поганый, старый, отвратительный Грызмаг поберет тех, кто не видит этого!
И все понимающее и уравнивающее обеих сестер, освобождающее, возвышающее время "Танцующей Королевы" - открыто и вольно летящей из многоваттных колонок.
"Dancing Queen"!
– орали они с Иркой, беснуясь и скача, и кружась по комнате, окутанные вселенной потрясающих звуков, смешные, красивые, юные, гордые и счастливые девочки, дико и смешно размалеванные маминой косметикой.
"Dancing Queen"! И пошли вы все!
"Dancing Queen"! И пусть звучит музыка, даже когда вся Вселенная завернется в потрясающий апокалипсический хвост, погибая в черной дыре!
"Dancing Queen"! Танцующие королевы выбирают кавалеров и могучие, закованные в холодное железо рыцари преклоняют перед ними колена и покорно опускают огромные стальные шлемы, украшенные разноцветными, иссеченными в боях перьями!
– Мы были красивыми и счастливыми, - прошептала Марина, вдруг ощущая странную, поднимающуюся от самого сердца гордость.
– Мы были Повелительницами Вселенной! Мы слушали грусть "The Way Old Friends Do" и отчаяние "SOS", и вместе с далекими и столь близкими Агнетой и Анни, вместе со всеми девчонками мира, плевать хотели на то, что на свете есть смерть, болезни и старость!
Она кончиком кухонного фартука вытерла дурацкую, повисшую на ресницах слезу, и упрямым шепотом сказала:
– Мы были королевами!
"Вы королевы навсегда!" - ответил ей чей-то мучительно знакомый, тихий голос.
"Medley" - тем летом, когда Марина думала, что жизнь ее кончена, Ирка (разлучница… виноватая, притихшая сестра… друг, который никогда уже не будет только твоим) раз за разом ставила эту песню, перематывая и перематывая назад пленку магнитофона. Колонки, выставленные на подоконник, яростно кричали - бросали вызов!
– в жаркую пыльную листву: Medley!!
– слышите, вы?! Вы - все!… когда гремят колонки… это - СВОБОДА!
И это означало: Свобода, Любовь, Свобода! И именно в этом порядке. Именно в этом порядке, да! Для нее и для Ирки.
И это означало - "прости меня, сестренка". И однажды, перед пришедшей в город томительной, омывающей все и вся грозой, Маринка обняла свою старшую сестру… и они обе ревели…
Но даже сквозь очищающие слезы Марина знала, что это - конец, что никогда уже не будет так, как прежде, что на троне останется только одна из танцующих королев… а вторая уйдет в пугающий мир реальности. Какой-то иной, суховатой и скучной реальности, где нет места ярким волшебным чудесам, но в котором есть своя, взрослая, магия. И
– все забывается и стирается в памяти почти навсегда.
Они сидели друг напротив друга. Игорь упрямо сжимал губы и хмурился. В глазах Андрея снова застыла безнадежная тоска - такая глубокая, как омут, из которого не выбраться даже самому сильному мужчине. Марина устало прислонилась к косяку дверного проема.
– Когда человек уходит, мы думаем, что это навсегда. Горькая потеря и мы жалеем себя. Не того, кто ушел, а себя, оставшегося в одиночестве, тоскующего. Сильные мужчины… - она иронически усмехнулась.
– Какие красивые слова вы говорите: надо жить дальше, надо быть сильным, надо помнить. Кому это все надо? Вам? Чтобы чувствовать себя несломленным героем? Или чтобы найти оправдание своей слабости? Чушь собачья!.. Знаете что - помощь нужна не вам, а Ирине. Я знаю это, и не спрашивайте откуда.
Андрей и Игорь удивленно уставились на Марину. Совсем одинаково, как два родных брата. Игорь даже привстал.
– Да, что вы смотрите на меня? Думаете - Марина с ума рехнулась? Ну, может и рехнулась когда-то, но сейчас я твердо знаю, что говорю. Ирина жива! Но она не здесь. Она никогда не будет здесь и никогда не займет свой трон ЗДЕСЬ. Но и там, где она сейчас, она тоже не на своем месте. И ей нужна помощь.
Марина села на диван рядом с Игорем и продолжила, глядя Андрею прямо в глаза.
– Однажды, много лет назад, я предала сестру. Оставила ее одну. Забыла свой долг и уступила своей слабости… такой обыкновенной девчачьей мечте. Я жила своей жизнью - заурядной серенькой жизнью среднестатистической бабы… не перебивай меня!
– Марина протестующее остановила попытку Игоря что-то возразить.
– Ирина тянула лямку одна, за нас обеих. Она была… нет, она и сейчас!.. очень сильная, но - сил не хватило. А сейчас я должна исправить все. Сейчас я - на своем месте, и должна навести во всем порядок. И должна помочь сестре занять подобающее ее место. Но мне не справиться с этим одной, мне нужна ваша помощь. Вас обоих.
Марина встала и горделиво выпрямилась. Мужчинам показалось на мгновение, что на голове ее сверкнула маленькая серебряная корона, а где-то далеко затрубили фанфары и прохладный ветер коснулся их разгоряченных лиц, напрочь выветрив из голов хмель, скорбное ожесточение и растерянность.
– И не делайте вид, что вы не понимаете того, о чем я вам говорю. Ты, Охотник, и ты - Рыцарь Маренго - вы оба сопричастны той самой магии, о которой сами же и упоминали сегодня. Вы оба разъединены… вы оба представляете собой некую половинчатую сущность, обитая одновременно в двух мирах. И сами почти не помните этого, разве что во снах.
Если Андрей и походил на здоровенного медведя-шатуна, то сейчас, в этот момент он был больше похож на медведя, принявшего пулю прямо между глаз и еще не осознавшего это. А вот выражение лица Игоря вселяло надежду - он вдруг стал спокойнее и собраннее.
– Андрей, я жду Вас в понедельник утром с машиной. В четверть девятого возле дома. Не опаздывайте. И еще - я слышала о вас от Ирины. Слышала, как о Рыцаре Маренго, так и о ее верном друге и телохранителе, при котором она всегда чувствовала себя в безопасности.