Найденыш
Шрифт:
Она пулей пролетела мимо Люка, даже не сказав ему "до свидания", хотя он судя по всему, хотел ей что-то сказать. Но девушка слишком стремилась покинуть "гостеприимные" покои. Хорошего понемножку.
Кажется, королева Оливетт сошла с ума. Страшно даже представить, что будет с человеком, побудь он наедине с принцем пару часов, не говоря уже о днях. Он способен довести либо до падучей болезни, либо до собственного убийства. Хотя... Может быть, все дело в ней? Может быть, это она столь болезненно и остро реагирует на его шпильки? Все может быть. Одно из двух: или королева не знает об этой особенности принца, или она способна
Королева ожидала ее с плохо скрываемым нетерпением. Женщина была не в состоянии даже сидеть, она ходила по комнате, ненадолго задерживаясь то у окна, то у стола, то у двери. Взгляд, которым она встретила наперсницу, был подозрительным.
– Ты долго отсутствовала, - сказала Оливетт, - почему?
– Его высочество долго размышлял, прежде чем дать ответ, госпожа, - ответила Ромейн, погрешив против истины.
Но не говорить же королеве правду, в самом деле.
– И каков его ответ?
– напряглась та.
– Его ответ "да", госпожа.
Лицо Оливетт озарила торжествующая улыбка.
– Да! Ну, конечно, я так и думала!
Ромейн опять промолчала, склонившись в почтительном поклоне. Посвящать королеву в суть согласия принца - занятие бесцельное и в чем-то даже опасное. Девушка подозревала, что Филипп согласился лишь по одной причине - хорошенько поразвлечься за ее счет. А если слово "развлечение" он и королева понимали по-разному, чья это вина? Во всяком случае, не Ромейн.
– Итак, Роми, теперь у меня будет к тебе еще одно поручение, - заговорила Оливетт, все еще улыбаясь, - мне нужно, чтобы ты отправилась за принцем в десять часов вечера и сопроводила его сюда. Проследи, чтобы тебя никто не видел.
"Великий Боже", - подумала девушка. Принц Филипп как в воду глядел.
– После девяти в замке не так много народу, - добавила королева, - так что, не думаю, что вас кто-нибудь увидит. Но все же, будь начеку.
– Конечно, госпожа, - кивнула Ромейн.
– Надеюсь, все остальные поручения будут тобой выполнены столь же блестяще.
Девушка кивнула. Да, это именно то, о чем предупреждал ее Меор. И как она теперь должна реагировать?
– До десяти еще довольно много времени, так что, пока ты свободна. Можешь провести его по своему усмотрению.
– Хорошо, госпожа, - присела Ромейн.
– Тогда ступай.
Девушка отправилась к себе. Как прав был Меор. Задумка Оливетт явно не отличается порядочностью и благопристойностью. Но почему она должна следить за ее нравственностью? Королева и сама знает, как ей следует себя вести. В конце концов, это ее личное дело. И отвечать за содеянное ей придется самой. Что здесь может сделать она, Ромейн? Ничего. Только исполнять то, для чего ее наняли. Смотреть на это лишь как на работу, не вдаваясь в моральные критерии. Да и какое ей, собственно, дело до всего этого? Ровным счетом, никакого.
Ромейн очень хорошо умела уговаривать свою совесть.
После ужина, когда многие из слуг собирались отправиться на боковую, к Ромейн подошла Мэгими. Девушка не ожидала, что бывшая наперсница предпримет какие-то попытки к сближению. Впрочем, позднее она поняла истинную причину этого.
– Ну, и как первый день на службе ее высочеству?
– осведомилась Мэгими, приблизившись к Ромейн.
– Очень хорошо, - отозвалась та, смерив ее взглядом
– Думаешь, ты самая лучшая?
– фыркнула девушка, - воображаешь, что раз тебе удалось втереться в доверие к королеве, то ты сумеешь возвыситься? Но ты сильно заблуждаешься, поверь мне. Кто ты, вообще, такая? Ты - никто, подкидыш, найденыш без имени и роду. У тебя даже семьи нет.
– Нет, - признала Ромейн спокойно, - и что из этого следует?
Хорошенькое личико Мэгими исказила злобная гримаса.
– Все знают, что меня прогнали из-за тебя. Ты воспользовалась привязанностью ее величества и вынудила сделать это. Ты - бессовестная, наглая выскочка.
– Это все?
– осведомилась девушка.
– Нет, не все, - Мэгими размахнулась и без сомнения, хотела дать ей хорошую оплеуху, но ее рука зависла в воздухе.
Пару секунд она недоуменно моргала, словно не понимая, что происходит. Потом опустила руку и сказала, словно выплюнула:
– Ты еще пожалеешь об этом. Пожалеешь, поняла?
– Теперь, если ты все сказала, я пожалуй пойду, - Ромейн развернулась и отправилась по корридору.
Мэгими провожала ее взглядом, полным бессильной ярости. Она не понимала, что вынудило ее задержать удар. Как будто, кто-то сказал ей "стоп", и она подчинилась, хотя совершенно не желала этого. Ей до смерти хотелось ударить Ромейн, да что там, ударить, отколотить, оттаскать за волосы и даже пнуть пару раз, как следует. Тогда почему же она передумала?
Нельзя сказать, что слова бывшей наперсницы совершенно не задели Ромейн. Они ее задели и еще как. Но ей удалось сдержаться, хотя очень хотелось размазать Мэгими по стенке. Зная ее возможности, можно было с уверенностью предполагать, что это не пустая угроза. И Мэгими с ее жалкими попытками завязать драку выглядела бы на ее фоне весьма бледно. Но Ромейн нужно было сдерживать свою силу и не давать ей воли. Иначе могло произойти нечто ужасное.
Плохо было то, что девушка, и сама не знала пределов своих возможностей. Уроки Меора были хороши лишь в изучении и сдерживании дремавшей в ней силы, но никак не в ее использовании. А ей нужно было учиться, иначе зачем все это.
Хотя слова Мэгими были злы и обидны, в них было много правды. Да, у нее нет семьи, она найденыш без роду и племени. Она никогда не видела своих родителей и даже не знает, живы ли они. Это было очень печально. Но с другой стороны, она никогда не претендовала на место Мэгими и не влияла на Оливетт в попытке получить должность наперсницы. Оливетт сама предложила ей это. Мэгими ей не нравилась, она утверждала, что девушка постоянно шпионит за ней и пытается подслушивать. Так что, эта сторона обвинений Мэгими была неправдой. Но вот позволить себя ударить Ромейн не могла, поэтому и применила силу. Всего лишь легкий сигнал, мысленный импульс, остановивший руку девушки. Это получилось спонтанно и совершенно естественно, словно подобное было для Ромейн обычным делом. Это, наверное, тоже было очень плохо. Она не любила манипулировать людьми. Но одна мысль о том, что любой человек, повинуясь ее мысленному приказу, будет делать все, что ей угодно, завораживала. И все же, Ромейн понимала, почему магические семьи живут в столь серьезной и строгой изоляции. Каково это, постоянно терпеть рядом с собой людей, которые способны внушить тебе все, что угодно? В любом случае, это вызывает лишь озлобление.