Навстречу судьбе

Пик Лилиан

Разбив мальчиков на группы, она велела им переставить стулья, но они, очевидно, посчитали это физическое упражнение настоящей забавой — прекрасным поводом размяться и заодно покрасоваться перед инспектором. Эти мальчики были слишком малы, чтобы сотрудничать с ней в таких необычных обстоятельствах и оценить ее новаторскую методику, и, окончательно развеселившись в присутствии постороннего наблюдателя, с этого момента они принялись дразнить ее при каждой возможности, испытывая от этого жестокую радость.

Они ощущали неуверенность и напряженность учительницы

и понимали, что она не в силах контролировать ситуацию. Когда она уронила мел, они дружно захихикали; когда запуталась в записях и принялась искать нужный абзац, они откровенно захохотали; и под конец Линн совсем отчаялась навести порядок в классе. В середине урока инспектор собрал вещи и ушел. Девушка готова была разрыдаться от обиды и унижения.

Все складывалось так неудачно — несомненно, ее карьере пришел конец. Но больше всего ее травмировало то, что мистер Йорк был так любезен с ней и ее друзьями вчера за обедом, но ничего не сказал о повторной проверке ее работы в классе. Словно хотел подловить ее. Ну, на сей раз он своего добился.

Наконец дневные уроки закончились. Подавленная, Линн вернулась в учительскую, села за свой стол и уронила голову на руки. Мэри подошла к ней.

— Что-то случилось, Линн?

— Все в порядке, я просто немного устала.

— Тебе сообщение от секретаря директора. Он просил зайти к нему после уроков. Тебе лучше поторопиться.

Линн обреченно подумала, что для нее все кончено. Она поплелась в кабинет директора, и с каждым шагом страх в душе нарастал. Робко постучав и толкнув дверь, девушка застыла на пороге — она никак не ожидала увидеть высокую фигуру инспектора по английской словесности. Он стоял у окна, нетерпеливо ожидая ее появления.

Глава 2

— Ах, мисс Хьюлетт, входите, входите, моя дорогая. — Мистер Пенстоун встал и указал девушке на кресло возле стола.

Инспектор отвернулся от окна и присел на подоконник, по привычке держа руки в карманах. Пока Линн шла через комнату, он внимательно следил за ней исподлобья.

Девушка выглядела бледной, несчастной и сильно взволнованной, а когда она неуверенно подняла руку, поправляя прическу, Йорк заметил, что ее пальцы дрожат, и резко отвернулся. Линн это не принесло облегчения, и, глядя на его широкую непроницаемую спину, она испытала страстное желание заколотить по ней кулаками.

— Итак, мисс Хьюлетт... — Директор школы откашлялся. — Нам надо обсудить с вами пару вопросов. Мы вас долго не задержим. Я знаю, вы торопитесь на игру в теннис с мистером Маршаллом. Вы проводите за этим занятием большинство вечеров после школы, не так ли?

Линн кивнула. «Удачное начало разговора, — невесело подумала она. — Хорошо бы он продолжил в том же духе».

— Давайте перейдем к делу. Мистер Йорк и я...

Инспектор слегка поморщился при упоминании его имени.

— ...Анализировали результаты вашей работы в разных классах... Короче говоря, нас несколько тревожит тот факт, что они немного ниже, чем у других преподавателей

английской кафедры. Вы можете это объяснить?

Линн сжала сумочку и облизнула сухие губы.

— Думаю, да. Видите ли, листы с контрольными вопросами выдаются школьникам разными учителями английского языка и литературы. Таким образом мои классы получают опросники других преподавателей, которые составляют тесты, исходя из собственных методик и того материала, который они дают детям на своих уроках. Моя же система преподавания несколько отличается от традиционной.

— Но есть же программа. Вы ведь следуете программе?

— Да, конечно, но я не придерживаюсь программы так строго, как другие учителя, и к тому же имею полное право излагать материал в том порядке, который считаю целесообразным.

В этот момент инспектор отвернулся от окна, подошел к ближайшему креслу и опустился в него, по-прежнему держа руки в карманах. Он, казалось, находил директорский стол чрезвычайно интересным объектом наблюдения и погрузился в изучение того, что на нем находилось. Не глядя на Линн, он произнес:

— Мы подошли к главному вопросу. Вам удается охватить всю программу к концу учебного года?

— Да, и у нас остается время для занятий более интересными и полезными вещами.

Крис Йорк поднял брови:

— Например?

— Ну... — Линн смутилась под его пристальным взглядом и уставилась на сумочку, которую немилосердно тискала в руках. — Видите ли, я думаю, что работа над рефератом расширяет кругозор.

— Неужели?

Нотка скептицизма в голосе инспектора задела Линн.

— Подготовка реферата, мистер Йорк, подразумевает чтение дополнительной учебной литературы, справочников, романов, пьес, поэм и так далее.

Она остановилась перевести дыхание, и инспектор подался вперед, прерывая ее:

— Есть другой момент, который я хотел бы прояснить, мисс Хьюлетт. Это надиктовывание стихов на магнитофон на фоне музыки... Какую роль оно играет в изучении английской литературы? — Он иронично прищурился. — Та рифмованная ерунда, которую мальчики декламировали в моем присутствии, не имела ничего общего с классической поэзией, упомянутой в программе. Я не услышал ни строчки из Шелли, Китса, Милтона... Если вас интересует мое мнение, они несли какую-то чушь и, кажется, сочиняли ее прямо на ходу.

— Мистер Йорк, — Линн посмотрела на него в упор, — это не чушь! — Ее щеки запылали от гнева. — Когда-нибудь я покажу вам их лучшие стихи.

Он пожал плечами, словно говоря: «Пожалуйста, если вам так угодно, но едва ли это меня убедит».

Линн продолжала, непоколебленная его отношением:

— Образы и игра воображения в их поэмах должны заставить людей, подобных вам, задуматься. В их возрасте писать стихи так же естественно, как дышать.

— Но почему под музыку?

— Потому что, мистер Йорк, — ее карие глаза сверкнули, — если бы вы старались слушать и судить беспристрастно, то поняли бы, что музыкальный фон стимулирует их воображение и вносит драматическую нотку в творческий процесс.