Навстречу судьбе
Шрифт:
Она повернулась к нему спиной и рассказала собравшимся о классических пьесах и исторических драмах, поставленных учителями истории и английского языка, затем сообщила, что лучшие ученики музыкальной кафедры давали превосходные концерты в этом самом зале и у них даже появился школьный оркестр.
Потом они прошлись по этажам: посетили физкультурный зал, научную лабораторию и библиотеку, «пока, — как весело выразился директор школы, — не увидели все, на что стоит посмотреть, а посмотреть стоит почти на все».
— Теперь, — сказал мистер Пенстоун, в нетерпении потирая руки, — пришло время чая. Предлагаю вернуться в мой кабинет, джентльмены.
Они шли по коридору,
Когда они приближались к учительской, оттуда появился Кен. Он поймал взгляд Линн и многозначительно подмигнул ей. Она ответила широкой улыбкой и скрестила пальцы. Никто не заметил этого заговорщического обмена знаками — никто, кроме мистера Йорка, как показалось Линн, которая с некоторых пор мысленно называла его «врагом». Выражение его лица слегка изменилось — девушке почудилась ироничная усмешка, но он быстро отвернулся к окну, выходившему на школьный двор. Когда чуть позже Линн бросила на него взгляд, инспектор был так же серьезен, как прежде, и она решила, что веселая искорка в его глазах была всего лишь плодом ее воображения.
С чашкой чая в одной руке и сандвичем в другой Линн беспомощно огляделась в поисках свободного места. Вдруг кто-то аккуратно взял ее под локоть и подвел к креслу в углу. Мистер Йорк — а это был именно он — принял у нее чашку и блюдце и поставил их рядом на стол, переложив стопку газет. Линн разозлила эта любезность со стороны врага — ей не хотелось быть ему обязанной ни в чем, но все же пришлось его поблагодарить.
— Итак, мисс Хьюлетт. — Он стоял прямо перед ней, отрезая все пути к отступлению, как будто решил не выпускать жертву, пока не закончит допрос. Одну руку он засунул в карман, в другой держал чашку с чаем. — Позвольте задать вам один вопрос. — Серые глаза изучали ее лицо. — Меня очень интересует ответ. — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — На ваш взгляд, какую роль в жизни школы в наше время должны играть традиции?
Линн вздрогнула. К чему этот разговор? Она нахмурилась, чувствуя в его вопросе подвох. Рискнуть и сказать ему правду, самой засунуть голову в петлю, выдавая свои сокровенные мысли и не заботясь о последствиях, или отделаться какой-нибудь банальностью? Она выбрала правду, чувствуя, что на меньшее он не согласен.
— Я думаю, традиции... — она тоже говорила медленно, нащупывая верную интонацию, — так же нужны школе, как боксерам — средневековые рыцарские панцири.
— О? — Его брови взмыли вверх. — Вы так считаете?
Линн оседлала своего конька и увлеченно продолжала:
— Традиции сковывают и отягощают, лишая свободы действий. Если их отбросить, откроются тысячи путей для дальнейшего роста и развития, понимаете? Что касается школы, то, избавив ее от всей этой ненужной мишуры, можно дать зеленый свет новым идеям и внедрить современные методики, связанные с индивидуальным подходом к каждому ученику. — Линн пристально смотрела на инспектора, почти умоляя понять то, что она пыталась сказать.
Он, казалось, на мгновение растерялся под взглядом ее огромных карих глаз, но быстро опомнился и уточнил:
— То есть вы считаете, что приверженность традициям приковывает к прошлому и замедляет прогресс?
Дон Уилкинс, здоровяк с громоподобным голосом, с интересом прислушивался к их разговору, потягивая чай.
— Наша Линн опять пропагандирует свои возмутительные взгляды! — вмешался он. — Она всегда это делает.
Крис Йорк пропустил это замечание мимо ушей и снова обратился к Линн.
— Я правильно истолковал ваше мнение? — настойчиво спросил он.
—
— Вы хотите сказать, что все старые достижения науки, в том числе педагогической, должны быть перечеркнуты просто потому, что они увидели свет некоторое количество лет назад?
— Вовсе нет. Я возражаю против приверженности традициям ради традиций. Недавно построенная, недавно укомплектованная школа не имеет традиций. Она свободна от любой ответственности перед прошлым и поэтому может экспериментировать с новыми методами, не боясь изменить традициям.
— Верно. Вы говорите весьма убедительно, но кое-что меня все же озадачивает. — Победный блеск появился в глазах инспектора, и его следующий вопрос был подобен внезапному удару: — Объясните мне, почему же вопреки всему только что сказанному вы захотели работать в школе, столь связанной традициями, как эта, с ее уважаемой многовековой историей и «доской почета»?
Линн вздрогнула. Так вот к чему вел мистер Йорк! Он так подробно расспрашивал ее вовсе не из дружеского интереса, а с целью заманить в ловушку, припереть к стене!
Мистер Спенсер, химик, подошел поближе, желая поучаствовать в беседе.
— Мы тоже совершенно не понимаем мисс Хьюлетт, — сказал он инспектору. — Почему бы ей не бросить эту «свалку истории», как она называет школу?
Линн даже опешила от возмущения.
— Я никогда так не говорила! — воскликнула она.
Мистер Спенсер пожал плечами:
— Ну возможно, мне вас неверно процитировали. — Он выглядел немного смущенным.
Линн встала, решив, что с нее хватит.
— Я работаю здесь, мистер Йорк, потому что для меня это — вызов или, если хотите, дело чести. Это учебное заведение давно нуждается в хорошей порции кислорода, а то углеродистый диоксид, которым ученые мужи веками насыщали его атмосферу, не пригоден для дыхания. Иными словами, школе необходим глоток чистого, свежего воздуха педагогики. — Линн свирепо посмотрела на своего инквизитора. — До свидания, мистер Йорк, — отрезала она, давая понять, что тема закрыта, и поспешила к выходу. У самых дверей она услышала, как у нее за спиной Дон Уилкинс насмешливо пробормотал:
— Неуместное рвение миссионера.
— Спасибо, что пришли, дорогая мисс Хьюлетт, — сказал мистер Пенстоун, когда девушка проходила мимо него, и даже отечески потрепал ее по руке. Очевидно, жаркая дискуссия в углу кабинета ускользнула от его внимания.
Не оглядываясь, Линн выскочила в коридор и направилась в учительскую, с облегчением обнаружив, что ее коллеги уже разошлись. Она собрала свои вещи и побрела домой в ужасном настроении.
Остаток недели инспекторы бродили по классам и всеми способами давали почувствовать свое присутствие. Время от времени Линн сталкивалась в коридорах со своим врагом и ловила на себе его испытующий взгляд. Один раз она видела его у музыкального класса — мистер Йорк беседовал с учителем пения. В другой раз он разговаривал с коллегой, приятным мужчиной средних лет, когда Линн шла на занятие к себе в класс. Мистер Йорк отступил, чтобы позволить ей пройти. Он не улыбнулся и даже не взглянул на нее. Его коллега, напротив, тепло поприветствовал ее, и, продолжая путь, Линн слышала, как он сказал: «Очаровательная девушка, красивая и слишком юная для исполняющей обязанности начальника кафедры, не правда ли?», — на что последовал полный сарказма ответ: «Да уж, слишком юная».