Навсегда моя

Маклафлин Хайди

— Сэм, какого...

— Боже мой!

На вздох Джози я оборачиваюсь. На ее лице отражается не злость, а боль. Она взлетает вверх по лестнице, и от звука захлопывающейся двери моей спальни я подпрыгиваю.

— Прикройся! В доме же дети.

Я ухожу в столовую. Не хочу, чтобы она маячила возле гостиной, где Кейтлин с девочками. Из-за угла выглядывает Кейтлин и показывает рукой, что она идет наверх. Я киваю и готовлюсь к тому, что собираюсь сделать.

— Сядь, Сэм, нам нужно поговорить. И не раздевайся.

Я сажусь

напротив нее — на безопасном расстоянии, на котором мне не захочется ударить ее, а она не попытается до меня дотронуться.

— На днях я разговаривал с Бренданом.

— Я тоже, — счастливо говорит она.

— И в этот день на пороге появилась мать моего ребенка и потребовала, чтобы я вернул ей сына.

— Я обо всем позабочусь, малыш.

— Сэм, я не твой малыш и никогда им не буду. То, что ты сделала, абсолютно неправильно во всех смыслах. Я никогда не сомневался, что Ноа — мой сын. И мне не нужна опека. Джози — не просто какая-то девчонка, которую я встретил за кулисами, она была моей девушкой. Как ты вообще узнала про Ноа?

Она пожимает плечами и смотрит на свой ноготь. Мне известная ее игра — «я знаю ответ, но не скажу». Я стучу ладонью по столу, чтобы привлечь ее внимание.

— Я с самого начала был в агентстве твоего отца и ни разу не ставил под сомнение честность его фирмы, но именно сейчас твоя работа зависит от нее. И лучше бы тебе мне ответить.

— Я не знала, что он тебе нужен, — мямлит она.

— Что ты сказала?

Сэм закатывает глаза и тяжко вздыхает. Она принимает скучающий вид.

— Еще в самом начале кто-то звонил тебе в агентство. Все сообщения я сложила в твою папку.

Я прикусываю изнутри щеку, ладони сжимаются.

— Так ты знала, что у меня есть сын, и ничего мне не сказала?

— Отец сказал, что это плохо скажется на твоем имидже.

— Он же мой сын, черт тебя подери!

Я встаю и меряю комнату шагами, руками дергая себя за волосы.

— Она говорила, что звонила и оставляла сообщения. Ты принимала ее звонки и выслушивала ее мольбы. Неужели ты такая стерва, Сэм? Звонившая женщина была моей девушкой, и она была беременна и напугана, а ты ее проигнорировала. Ты лишила меня сына. Боже мой, какая же ты бессердечная сука!

— Папочка поступил так, как считал нужным.

— Ты уволена. С нами все кончено. Убирайся из моего дома.

— Лиам...

— Хватит, — я вскидываю руку, чтобы она заткнулась. — Я сказал, все конечно. Больше не хочу тебя видеть здесь.

— Я нужна тебе.

— Нет, не нужна. Убирайся.

— Ты все слышала. — Я поворачиваюсь и обнаруживаю Джози, стоящую в дверном проеме. Руки скрещены на груди, она плакала. — Это наш дом, и тебе нужно уйти. Тебе здесь не рады.

— Ты этого хочешь, Лиам?

Я не могу удержаться. Я улыбаюсь Джози и подмигиваю ей.

— Да, она здесь начальник. Если говорит «уходи», значит, уходи. Не успеешь ты добраться до машины, как Брендон пришлет

тебе соглашение о раздельном проживании. — Я достаю телефон и пишу своему адвокату, чтобы тот закончил работу с бумагами, которую начал вчера.

— Ты еще пожалеешь.

Я делаю к ней шаг.

— Я уже жалею о последних десяти годах с тобой и твоим отцом, так что нет.

Сэм вскакивает и идет к двери. Она еще раз бросает на меня взгляд и качает головой. Знаю, что она вот-вот расплачется, но мне все равно. Как только дверь закрывается, я обнимаю Джози и держу ее так, будто это в последний раз и другого шанса у меня не будет.

— Мне так жаль. Я не знал. Мне очень-очень жаль, что я не был рядом с тобой, — поспешно повторяю я. Она, успокаивая, гладит меня по волосам в то время, когда я должен ползать у ее ног, моля о прощении. Лишь благодаря одному маленькому сообщению всего этого можно было избежать.

За всем происходящим наблюдают Кейтлин и Харрисон. Когда дверь закрывается, Харрисон начинает хлопать. Я знал, что он никогда не был фанатом Сэм, но она приносила нам деньги. Полагаю, теперь с этой частью нам придется разбираться самим.

— Что ж, это было интересно, — говорит Кейтлин. Харрисон с широкой улыбкой смотрит на нее. Надо будет ему сказать, чтобы он сбавил обороты в отношении Кейтлин. — И чтобы ты знал, если тебе понадобится менеджер или кто-то еще, возможно, я могу немного помочь.

— Ты принята, — выпаливает Харрисон, отчего мы с Джози смеемся.

Я качаю головой и оттаскиваю своего друга от его нового увлечения. Хотя я понимаю, что если когда-нибудь Кейтлин снова и начнет встречаться, то Харрисон как нельзя лучше ей подойдет.

С наступлением темноты мы с Харрисоном выходим из студии. Он относит спящего Куинна наверх, по пути желая мне спокойной ночи. Я стою на кухне, готовый убрать посуду после ужина. Я сказал Джози и Кейтлин, что все уберу, поскольку они полностью приготовили ужин и каждому десерт. Но когда я включаю свет, то не нахожу на столе или в раковине ни одной тарелки. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю везде малейшее присутствие Джози: свежие цветы на подоконнике, лосьон для рук у раковины и — что самое примечательное — наши кружки для мамы и папы, которые подарил нам Ноа. Они стоят рядышком возле кофейника, уже приготовленного на утро. А это кое-что значит.

Она собирается провести здесь ночь.

А, значит, я сплю на диване.

Я выключаю свет на кухне и проверяю заднюю дверь, что та заперта. Потом входную дверь, и выключаю оставшийся свет. Огоньки на окнах я решаю оставить. Надеюсь, Джози еще не спит, и мы сможем поговорить.

С того дня, как Ник ушел, нам так и не удалось толком поговорить, а мне нужно узнать, что она думает. Сначала она ведет себя так, будто хочет быть со мной, а потом не может находиться в одной комнате. Мне не хочется на нее давить, но в то же время не хочется спать на диване.