Навои
Шрифт:
Внезапно все замолчали. Появился Алишер Навои в сопровождении Валибека. Арсланкул подошел к поэту и сложил руки на груди, как будто ожидая приказаний. Навои, слегка отставив свой посох, обеими руками оперся на него и, наклонившись вперед, обвел всех глазами:
— Что здесь случилось?
— Все спокойно, господин, — ответил Арсланкул.
— Скажите лучше: спокойно после драки, — насмешливо проговорил Навои,
Кое-кто засмеялся. Один из бойцов подробно рассказал о случившемся. Навои несколькими словами подбодрил джигитов и напомнил им, что нужно быть бдительными.
— Если они теперь подойдут,
— Будете начеку, так свалите, а иначе вас самих сбросят, — сказал Навои.
Он приказал подобрать трупы и медленно пошел дальше. Взглянув на лежавшие в разных позах окровавленные тела, Навои перевел глаза на Валибека и печально покачал головой. Валибек резко проговорил:
— Вина за их смерть лежит на царевиче.
Воины начали убирать трупы. Шагах в двадцати от Арсланкула какой-то студент медресе в большой чалме с падающими на плечи концами, в длинном халате, из-под которого торчал меч, наклонился над чьим-то телом и вдруг закричал:
— О древнее небо, о вероломная судьба! Ты разбила мечом насилия бесценную жемчужину Хорасана!
«Похоже, что убили учителя этого муллы, — подумал Арсланкул. — Эти люди любят преувеличивать. Для них все, кроме нас, «жемчужины Хорасана». — Он подошел к будущему мулле, чтобы его успокоить и, хлопнув юношу по плечу, наклонился над телом. И вдруг весь похолодел. Ударив себя в грудь, Арсланкул опустился на колени: перед ним лежал Зейн-ад-дин. Арсланкул схватил в объятия окровавленное тело своего друга и поцеловал его в лоб.
— Кто он вам? — спросил будущий мулла плачущим голосом.
— Мой друг, мой брат, мое сердце, — сквозь слезы ответил Арсланкул.
— Я учился у него музыке, игре в шахматы, каллиграфии, — сказал студент.
— Это вы перенесли его сюда? — спросил Арсланкул.
— Нет, это дело рук какого-то хорошего человека.
Зейн-ад-дин лежал у крепостной стены. Руки его были сложены на груди, словно для приветствия, чалма лежала под головой в виде подушки. Арсланкул решил снести тело вниз. Он быстро снял халат и разостлал его на земле, потом подложил одну руку под ноги убитого, а другой подпер ему плечи. Приказав мулле осторожно поддерживать наполовину отрубленную голову, он собирался поднять тело с земли, как вдруг кто-то опустился рядом с ним на колени и сдавленным голосом, сказал:
— Арсланкул, не повредите ему! Будьте осторожны. Арсланкул обернулся: подле него стоял джигит в плотно надвинутой на голову шапке и в Широком халате, с мечом у пояса.
— Это ты, Дильдор? Что ты здесь, делаешь? — растерянно проговорил Арсланкул.
Мулла, услышал нежный, как свирель, женским голос, тоже удивился. Увидев, что это действительно женщина, он изумился еще больше.
— После поговорим, — ответила Дильдор»— Снесите его вниз. Бедный Зейн-ад-дин!
Война — не забава. Вот какие ужасы бывают и на войне, — сказал Арсланкул, желая немного успокоить жену. — Сама знаю, — вздохнула Дильдор. Они втроем подняли тело Зейн-ад-дин а, положили его на халат и спустились вниз по темным крепостным лестницам. Арсланкул попросил встретившегося знакомого отыскать какую-нибудь повозку. Будущий мулла отправился к Зейн-ад-дину домой. — Ну, теперь рассказывай, богатырь, — сказал Арсланкул жене, печально сидевшей
— Вчера мы не выходили из дому, — тихо; заговорила Дильдор. — Я услышала-, что город- окружен, и встревожилась за вас, вы иногда уж слишком на себя надеетесь. После вечерней молитвы где-то-вдали послышались крики. Сердце у меня забилось. Я не могла спать. Когда старуха заснула, я надела халат покойного старика, спрятала волосы. Да, еще раньше я пошла к дочери есаула Тенгри-Берды и попросила у нее меч будто бы для вас. Она дала мне хороши меч. Не видели? Посмотрите! Одни ножны чего стоят, — проговорила Дильдор, показывая меч. — Я подвязала меч. Потом пошла прямо к Кипчакским воротам.
От нас они близко, и я думала, что вы должны быть ам. Народу-множество. На меня никто, не обратил внимания. Джигит и джигит! Я поднялась на крепость, обошла ее, смотрела украдкой на каждого, встречного—г искала вас; Наконец решила, что не найду. Вдруг шагах в пятидесяти от меня послышался шум. Я невольно побежала. Враги подставили лестницы и лезли наверх. Жестокая была схватка. Один из бойцов показался мне знакомым. Смотрю — Зейн-ад-дин-ака. Я вытащила меч и ударила появившегося врага. Не верите? Посмотрите мой меч. Вот кровь… Со всех сторон сбежались джигиты и спасли нас. Не будь их — и меня, я всех нас поубивали бы. Врагов разбили. Я посмотрела по сторонам. Зейн-ад-дин-ака лежит весь в крови. У, меня сердце кровью облилось. Заговорила с ним, ничего не отвечает. Потихоньку оттащила его в сторону…
На глазах Дильдор выступили слезы, она замолчала.
— Ну а потом? — вздыхая, опросил Арсланкул.
— Внизу я два раза видела господина главой и домуллу Султанмурада, — продолжала Дильдор. — Я побежала, думаю, может опять увижу. Нет, не нашла. Скорее вернулась обратно, боялась, как бы его не унесли куда-нибудь с другими убитыми.
утру приехала арба. Будущий мулла принес одеяло. Тело Зейн-ад-дина завернули и осторожно положили на арбу, Арсланкул настоял, чтобы Дильдор сходила домой посмотреть детей. К полудню надо ведь зайти в дом Зейн-ад-дина, выразить сочувствие его семье. Арсланкул, опустив голову, вошел рядом с арбой.
Старуха, мать покойного, его сестра и жена — красивая женщина, поэтесса и певица, на которой Зейн-ад-дин после многих любовных приключений остановил свой выбор, — встретили тело, не помня себя от горя.
К восходу солнца двор Зейн-ад-дина наполнился друзьями, родными и близкими. В полдень состоялись похороны. Большая толпа народа во главе с Навои провожала Зейн-ад-дина на кладбище. Султанмурад совсем ослабел от горя. Арсланкул привел его на кладбище под руку. Зейн-ад-дина похоронили рядом с могилой его деда, знаменитого врача.
Зу-н-нун Аргун-бек, правая рука Бади-аз-Замана, ожесточенно дрался, пытаясь захватить Герат. Он пускался на всякие ухищрения, применял всевозможные способы, чтобы овладеть крепостью. Но ее защитники упорно сопротивлялись, и все его попытки кончались неудачей.
Защитники крепости уверовали в свои силы. Выбрав подходящий момент, они выезжали из ворот, удалялись на значительное расстояние и наносили врагам короткие, но чувствительные удары. Арсланкул участвовал во всех этих вылазках и в большинстве случаев был их зачинщиком.