Наводнение

Хелемендик Сергей

– Нечего тебе мыться! Хоть мытый, хоть немытый – воняешь одинаково! – хрипло пробасил Алексис и грубо столкнул Шакала с дивана.

«Додж» Панчо долго скрежетал стартером, грустно вздохнул и завелся. Сидевший за рулем Шакал, чертыхаясь и заикаясь, вывел машину на середину дороги и повел в направлении необитаемой части полуострова, туда, где на узком мысу находилась пограничная застава. Это был маленький домик, построенный рядом с причалом и почти всегда пустующий. Подчиненные майора Кастельяноса наведывались сюда несколько раз в месяц, чтобы выйти на служебном катере на рыбную ловлю и заодно проверить, не нарушает ли кто-нибудь границы Эль-Параисо.

Шакал

подвел «додж» почти к самому дому заставы и надавил на педаль тормоза, но машина продолжала спокойно ползти вперед.

– Шеф! Она, это самое, не останавливается! – Шакал топтал педаль двумя ногами, а «додж» по-прежнему уверенно и солидно ехал вперед. Ужас искривил физиономию Шакала, он вцепился в ручку дверцы, явно желая выскочить и оставить своих соратников на милость судьбы. Алексис своей большой лапой натянул рычаг ручного тормоза. Машина начала замедлять ход и остановилась в десяти шагах от берега, круто обрывавшегося в море.

Шакала пинками выгнали из машины, всунули ему в дрожащие руки чемоданчик с машинкой «Гермес», в которую была вмонтирована рация. Алексис пошел проверить, все ли тихо вокруг, и, вернувшись, доложил, что ни на причале, ни в сарае – так неуважительно он отозвался о служебном помещении пограничной службы – нет ни души.

Шакал, борясь с дрожью в пальцах и все время пугливо озираясь по сторонам, начал выстукивать позывные. Богота откликнулась сразу. Эфир был на удивление чист. Радиограмма, переданная Шакалом дважды, была следующего содержания: «Подтверждаю вашу информацию об объекте. Объект очень опасен. Его явки частично выявлены, но они хорошо охраняются. Прошу дальнейших инструкций. Альфонсо».

Для радиосвязи Лысан имел вполне благозвучный, почти красивый псевдоним Альфонсо, который предложил ему Суарес перед отъездом. Радиограмма была зашифрована при помощи простенького шифра, которым Лысан пользовался всю жизнь и которым гордился. Его шифр никому никогда не удавалось расшифровать по двум причинам: во-первых, никто не брался это делать, во-вторых, шифр был дебильно прост и на нем могли сломать зубы опытные шифровальщики. Каждую букву испанского алфавита Лысан заменил на цифру, а нескольким, наиболее употребительным буквам соответствовало пять разных цифр. Например, букве «е» соответствовали цифры 15, 42, 59, 76, 98. И наконец, чтобы окончательно запутать коварного врага, Лысан зашифровывал слова справа налево, как араб. Таков был личный шифр Лысана, образец которого хранился у Суареса, и больше никто в мире не был посвящен в секрет этой хитроумной тайнописи…

Двести метров, остававшиеся до гостиницы «Подкова», машина Панчо проехала короткими перебежками. Шакал разгонял машину, и «додж» двигался по инерции, а Шакал уговаривал его не останавливаться и дотянуть до гостиницы. Но машина останавливалась, и Шакал вновь осторожно двигал ее вперед. Заезжать на стоянку, на которую каким-то способом загнал машину Панчо, Шакал категорически отказался, и «додж» остался брошенным на обочине.

Когда Лысан брал ключи от номера, девушка-негритянка улыбнулась сияющими белыми зубами и, проводив ударную группу глазами до самого лифта, взяла карандаш и аккуратно записала в блокноте: «1.30 – вернулись». По ее наблюдениям, обитатели номера 184 отсутствовали 1 час 40 минут.

Поднявшись в номер, соратники разошлись по своим углам молча. Шакал был голоден, но не посмел заикнуться об этом и тихо страдал на дерматиновом диване. Его терзали голод, злоба и страх.

Алексису мешало уснуть угрюмое

ликование по поводу необыкновенно эффектного посрамления Шакала. «Наконец-то этот ублюдок показал во всей красе свой подлый нрав, причем в присутствии руководителя группы. Это особенно важно! – восхищался Алексис. – В случае провала можно будет все свалить на него».

Лысан предавался мрачным раздумьям и обильно потел в своей душной комнате, пока с озлоблением не заметил, что еле урчавший кондиционер окончательно заглох. Лысан выскочил в холл, загребая ногами, подошел к Шакалу, который притворился спящим, и грубо потряс его за плечи:

– А ну, вставай и чини предохранители, специалист!.. Я, значит, в духовке жить не привык!

Вместе с Шакалом он прошел на кухню и молча наблюдал, как тот, притворно улыбаясь и бормоча что-то невнятное, копошился в проводах. Через две минуты кондиционер в комнате Лысана радостно заурчал.

«Заставить его починить все кондиционеры или хотя бы в комнате Алексиса? А, лучше не надо. Пусть этот головастик попарится, значит», – лениво, но не без удовольствия подумал Лысан, вернулся в свою комнату, подставил лысину под струю холодного воздуха и продолжил раздумья.

«И где этот проклятый профессор держит порошок? Как переправляет дальше, на континент? Наверное, самолетом или кораблем… – Железные дороги Лысан исключал, ибо запомнил, что Эль-Параисо хотя и большой, но все же остров. – Что делать дальше? Как быть, если уже не только дом профессора, а даже подступы к нему охраняются, если коридорных и обслугу гостиницы купили на корню – так и шарят глазами следом. Значит, через день-другой им наступит конец… Вломятся в номер, гостиница пустая, прислуга куплена, перережут как цыплят… Этого дурного деда, Панчо, раскопали! Когда-то он помогал папаше Суареса провозить золотые побрякушки. Но сорок лет это, значит, не шутки. Черт его знает, не продался ли иуда. А может, ведет двойную игру. Из двух сосок сосать хочет… Там у него на хуторе порошок можно тоннами прятать…»

Лысан с самого начала причислил Панчо, давно забывшего о своем юношеском увлечении – контрабанде золота, к числу своих людей и искренне считал, что старик будет работать на него. «Это наш человек», – любил говорить сам себе Лысан, особенно полюбивший Панчо, когда благодаря его болтливости узнал, что Луис заболел и двое суток не поднимается с постели.

Панчо состоял в дальнем родстве с садовником Роландо и, случайно встретив его в городе, узнал о болезни Луиса, в свою очередь подробно рассказав садовнику о ночном визите Луиса и его друзей, убеждая садовника, что Луис пьяница, как все испанцы. Панчо, считая Луиса приятелем Лысана, поделился своей новостью совершенно бескорыстно, как делятся друг с другом решительно любыми новостями люди Эль-Параисо, обычно не ждущие от этого обмена информацией никакого результата. Им просто нравится сам процесс, нравится рассказывать друг другу что-то, нравятся те звуки, которые им удается при этом издавать.

«А может быть, свиньи?.. – Вспышка озарения осветила все небольшое пространство внутри черепной коробки Лысана. – Или, значит, какая-нибудь другая живность. Попробуй ее поймай да найди, куда они этой твари капсулу засунули! А потом брюхо вспорол – и пожалуйста!» Лысан качался и подпрыгивал на кровати от возбуждения. Ему казалось, что вот-вот пробьет его звездный час и он получит наконец то, чего заслужил, – деньги, и вместе с ними спокойную старость. Лысан устал от своей тяжелой жизни уже давно и непрочь был отдохнуть…