Наводнение

Хелемендик Сергей

– Бегом одеваться! Я опаздываю на встречу! – Часы напомнили Луису, что через пятнадцать минут граф будет ждать его в клинике.

Когда полчаса спустя Ивис в последний раз поцеловала Луиса и выбралась из машины, он знал уже довольно много. Лысан появился первый раз в доме Панчо неделю назад. По рассказам Панчо, он сослался в разговоре на какого-то старого общего знакомого, которого Панчо, сколько ни вспоминал, так и не вспомнил. Панчо толковал с ним около часа, но так и не понял, чего ему было нужно. Все слова, которые употреблял Лысан, в отдельности были просты и понятны. Но чего хотел Лысан, Панчо не

понял. Потом они приехали на «сакапунте» втроем: Луис, высокий, головастый, усатый тип и небольшой чернявый, которого звали Шакал. Наверное, это фамилия, хотя Ивис таких фамилий никогда не встречала. Они выставили Панчо несколько бутылок рома, положили на стол деньги и сказали, что хотели бы закусить чего-нибудь, и Панчо, наклюкавшись, пошел резать и жарить поросенка. Ивис спала, вернее, пыталась заснуть в соседней комнате и все слышала.

Эти двое постоянно спрашивали Луиса о каком-то порошке и еще о дяде. В ответ на их вопросы Луис, по словам Ивис, с большим чувством исполнял модную песню «Когда я узнаю вкус твоих поцелуев, я теряюсь в их аромате» и все время хохотал. Поэтому Ивис приняла его за сумасшедшего.

А потом началась возня или драка. Эти двое громко орали, в то время как голоса Луиса она не слышала, из чего Ивис заключила, что Луис бил этих двоих сразу. Потом проснулся Панчо и разогнал всех, подняв такой крик, что сбежались соседи, и те двое удрали.

Сегодня Ивис узнала от Панчо, что они живут в гостинице «Подкова». Утром приезжал на такси Лысан и сторговался нанять машину Панчо на неделю. Это поразило Ивис больше, чем все остальное, вместе взятое. Иностранцы в Эль-Параисо всегда были люди не очень бедные. Нанимать же «додж» Панчо не стал бы беднейший из аборигенов Эль-Параисо, потому что это уже не машина, а гроб…

– Ну, как дела в университете, Луиси? Не разбежались ли твои студенты? – Граф встретил Луиса на пороге своего кабинета, улыбаясь сквозь темные очки, что не помешало ему заметить, что Луис возбужден. Граф взял его за руку и сразу определил, что пульс говорит о недавно перенесенной физической нагрузке. Потом взгляд графа упал на свежее, бордового цвета пятно правильной формы на шее Луиса, и ему стала понятна природа этой нагрузки. Луис перехватил взгляд графа и улыбнулся весело и простодушно.

– Что у тебя болит, Луиси? – спросил Хуан, с трудом стирая с лица улыбку.

– Абсолютно ничего! Все в порядке, и это твоя и только твоя заслуга! Если ты мне разрешаешь поесть, то почему бы нам, вместе с Люси, не пообедать пиццей с лангустами? – Граф в очередной раз удивился жизнелюбию своего друга.

– Конечно, Луиси! Сейчас ты сдашь кровь, и мы поедем за Люси. Кстати, поедем на моей машине. «Сакапунту» пока оставь здесь, потому что после пиццы нужно будет вернуться и повторить анализ.

Графу не нужны были ни первый, ни тем более повторный анализы, но он твердо решил не отпускать от себя Луиса, по крайней мере сегодня. Рассматривая Луиса сквозь быстро потемневшие на солнце очки, граф все больше пугался. В глазах Луиса он увидел выражение охотника, идущего по следу зверя. Хуан подумал, что подтверждаются его самые худшие ожидания. Не успев выздороветь, Луис уже что-то обнаружил. «Но при чем здесь женщина и как можно успеть за два часа раскопать что-то связанное с Лысаном и навестить кого-то из подружек?» –

ломал себе голову граф…

Люси они увидели, подъезжая к дому графа. Она была серьезна и сердита. Графиня отчитывала свою любимицу, большую рыжую собаку Ньюрку:

– Такая ты собака нехорошая, жадина! – звонко выговаривала Люси, хмуря мягкие пушистые брови и подражая строгим интонациям Марии. – Я тебе только откусить давала пирожок, а ты все съела, бессовестная! У Марии, может быть, пирожков больше не осталось! Что мы Кнопке скажем, когда она кушать попросит!

Ньюрке было стыдно. Она отводила в сторону умные карие глаза и делала вид, что не слышит…

* * *

– Но все они дети! Все – от мала до велика! Целая страна детей! Целый континент детей! – убеждал Луис графа с присущими ему страстью и азартом. – Ты уже пять лет живешь здесь, Хуан, и для тебя это не может не быть очевидным. Сколько я себя помню, везде и всюду пишут о каком-то «латиноамериканском типе цивилизации» и приписывают этому типу бог знает что, хотя очевидно и понятно лишь одно: эти народы сближает между собой и отличает от всех прочих тотальный, всеобъемлющий инфантилизм!

Граф был согласен с Луисом, но ему нравилось слегка поддразнивать своего молодого друга, потому что в раздразненном состоянии Луис становился особенно красноречив и остроумен.

– Ты сейчас меня убеждаешь, Луиси, что народы Латинской Америки – это просто дикари, не знакомые с цивилизацией, и между ними и какими-нибудь дикими племенами Полинезии нет никакой разницы. – Граф произносил слова мягко и отчетливо. – А то что по многим показателям такие страны, как Мексика, Бразилия, Аргентина, приближаются к европейскому уровню жизни, в том числе в сфере культуры, ты просто отбрасываешь в сторону только потому, что это не согласуется с твоим лозунгом.

– Почему же, милый граф! Это прекрасно укладывается в рамки моего, как ты его называешь, лозунга. Хорошие дети при хороших учителях способны на многое!..

Красноречие Луиса нарушили хохот и топот. В гостиную ворвалась графиня. За ней осторожно шла Ивис с повязкой на глазах, которая сползла вниз.

Графиня и Ивис понравились друг другу сразу. Люси обрадовало то, что Ивис не стала чмокать ее в обе щеки, таскать на руках и восклицать: «Какая прелесть!» – неизбежная реакция на маленькую графиню со стороны жителей Эль-Параисо, которые в полном соответствии с лозунгом Луиса воспринимали Люси как прекрасную куклу. Ивис томилась от желания поступить именно так: целовать Люси в бархатные, матово отсвечивающие щеки и носить на руках, но еще больше Ивис хотелось понравиться графине.

Еще Ивис отметила, что Люси чем-то неуловимо напоминает Луиса. Оттенками мимики, интонациями, манерой произносить некоторые слова. Люси выглянула из-за кресла и звонко закричала:

– Какие у тебя глазы большие! Ты подсматриваешь ими даже! Луиси, натащи ей повязку на глазы, чтобы я ей туда не попадала!

– Люси права! У тебя действительно большие «глазы»! – Луис поправил Ивис повязку и, возвращаясь в кресло, захватил с десертного столика половинку манго. При виде манго глаза графини оживились. Она протопала к столику, взяла два ломтика и, подбежав к Ивис, потянула ее за руку.