Навигатор
Шрифт:
— Мехмет рассказать вам о моих сувенирах? — удивился он.
Остин вынул из кармана фигурку «Навигатора».
— Мы ищем статуэтки, похожие на эту.
— А-а-а… — протянул Салим, и его лицо просияло от радости. — «Евнух». — При этом он прорезал воздух рукой по горизонтали, словно рассекая его воображаемым ножом. — Я перестать их делать, потому что никто их не покупать.
Остин тщательно обдумал следующий вопрос.
— А у этого евнуха есть дедушка?
Салим посмотрел на него с явным недоумением, а потом его лицо расплылось в широкой улыбке. Он описал обеими руками большой круг, будто
— Евнух. Большой евнух.
— Совершенно верно. Евнух. Где он?
— В Ликия гробница. Понимать меня?
Остин вспомнил, что уже видел довольно странные ликийские гробницы, высеченные высоко в горах в отвесных скалах. Фасады гробниц обрамляли резные колонны с орнаментами и треугольными перемычками, что делало их похожими на греческие или римские храмы классического периода.
Дальше Салим рассказал им на ломаном английском, что давно уже увлекается изобразительным искусством, а в молодые годы исходил все окрестности с альбомом и карандашом, тщательно исследуя предметы старины. Во время одной из таких экспедиций он совершенно случайно наткнулся на ликийскую гробницу, неизвестную местным жителям. Она была высечена в отвесной скале высоко над морем и скрыта от посторонних глаз густыми зарослями кустарника. Он с большим трудом проник в пещеру, обнаружил там статую в человеческий рост и зарисовал ее. А потом, когда стал лепить скульптуры из глины, вдруг вспомнил пронес и сделал по этим зарисовкам уменьшенную копию статуи.
— А где эта статуя сейчас? — спросила Карина, с трудом сдерживая нарастающее волнение.
Салим показал пальцем на землю.
— Землетрясение. — Этого единственного слова было достаточно, чтобы сообразить, что отвесная скала рухнула в море вместе с гробницей.
Лицо Карины вытянулось от разочарования, однако Остин продолжал настойчиво выяснять подробности. Он развернул перед Салимом карту побережья и попросил показать, где находилась гробница. Салим молча постучал пальцем по знакомому месту.
В этот момент Карина схватила Остина за руку.
— Курт, — взволнованно прошептала она, — вчера вечером эти люди были в вестибюле гостиницы.
Два турка в черных брюках остановились на краю большого церковного подворья и с подозрением уставились на них. Остин тоже вспомнил двух мужчин, которые сидели в вестибюле, прикрыв лица журналами. Стало ясно, что их поездка в заброшенную деревню была далеко не случайной.
— Ты права, — тихо сказал он. — Они следили за нами от самого Стамбула.
Он вынул из кармана пачку турецких лир, положил смятые банкноты рядом с Салимом, выбрал наугад первую попавшуюся керамическую тарелку, поблагодарил старика за информацию, а потом повернулся к Карине и, обняв ее свободной рукой за талию, прошептал, чтобы она как можно спокойнее шла к полуразрушенной церкви.
Они вошли в пустое здание и укрылись за стеной возле большого окна, в котором уже давно не было не только стекла, но и оконной рамы. Выглянув во двор, Остин увидело, что незнакомцы расспрашивают Салима, а тот показывает рукой в сторону церкви. Эти люди больше не притворялись туристами, а быстро шагали в их сторону с совершенно явными намерениями.
Остин помог Карине вылезти в окно, потом последовал за ней, и они быстро побежали на вершину
Остин вытащил Карину из часовни, и они быстро спустились вниз с противоположного склона холма. В какой-то момент Остин заметил темную фигуру преследователя, который уже осмотрел пустые дома и направлялся к дороге. Вспомнив про купленную у старика керамическую тарелку, Остин сжал ее пальцами правой руки, а потом ловко запустил в сторону одного из домов, как это обычно делают на пляже, когда играют во фрисби. Тарелка перелетела через крышу и разбилась на заднем дворе дома. Вслед за звоном черепков послышался приглушенный топот ног. Оба незнакомца бросились к пустому дому, а Карина и Остин свернули с главной тропинки, идущей мимо деревни, и побежали к тому месту, где оставили арендованный автомобиль. Пробежав по каменистому пустырю четверть мили, они подошли к припаркованному «рено», рядом с которым стояла машина их преследователей. Остин сказал, чтобы Карина подождала его здесь, а сам зашел в закусочную и вскоре вышел оттуда с большим штопором в руке.
— Сейчас не время для распития вина, — пошутила Карина, не успев отдышаться.
— Согласен, — тихо ответил Остин, смахивая со лба крупные капли пота. — Сейчас лучше было бы выпить бутылочку холодного пива.
Приказав Карине стоять на страже, он протиснулся между двумя машинами, сделал вид, что завязывает шнурки, а сам стал энергично ввинчивать штопор в правое колесо соседнего автомобиля, пока его пальцы не почувствовали плотную струю вырывавшегося из шины воздуха.
— Что ты там делаешь? — недоуменно спросила Карина.
— Хочу убедиться в том, что наши друзья останутся здесь надолго, — ответил Остин с волчьим оскалом.
Усевшись за руль «рено», он завел мотор и, громко взвизгнув шинами, вырулил на дорогу.
Остин гнал машину с такой бешеной скоростью, словно участвовал в автомобильных гонках на Гран-при, а Карина в это время справно выполняла роль штурмана, сверяя маршрут с картой. Они быстро добрались до городка Фетхие, миновали городской рынок, объехали какой-то санаторий и помчались в сторону гавани, где находился морской порт. Там Остин остановил машину на деревянном причале, и они пошли вдоль длинного ряда утлых судов, которые в обычное время оказывали услуги туристам — совершали экскурсии по морю, устраивали рыбалку или обслуживали неопытных дайверов.
Остановившись возле большого деревянного катера длиной не менее сорока пяти футов, Остин придирчиво осмотрел судно. На борту было аккуратно выведено белой краской слово «Iztuzu», что в переводе с турецкого означает «черепаха», а чуть ниже на доске виднелось объявление, что катер сдается в аренду для морской прогулки на час или на весь день. Катер был далеко не новый, но в очень приличном состоянии. Металлическая обшивка корпуса была тщательно очищена от ржавчины, а деревянная палуба надраена до блеска. Остин сделал вывод, что хозяин катера вполне компетентный моряк, знающий свое дело и любящий свое судно.