Навигатор

Касслер Клайв

— Римляне построили этот подземный бассейн для снабжения питьевой водой Большого дворца, — пояснил Остин. — А византийцы обнаружили его только тогда, когда жители города стали ловить рыбу сквозь небольшие дыры в полу. Наша каменная леди должна быть где-то рядом.

Они прошли почти до конца деревянного помоста и спустились на небольшую платформу. На вырезанных в камне лицах Медузы покоились две толстые колонны. Одно лицо было наклонено набок, а другое — опушено вниз. Мимо быстро продвигалась большая толпа туристов, останавливавшихся на секунду только для того, чтобы сделать ради любопытства пару снимков.

В конце концов все туристы

ушли, а на помосте остался один-единственный человек средних лет, который находился здесь еще до их прихода. В руке у него был фотоаппарат, но он им не пользовался, как это обычно делают туристы. Широкие черные слаксы, белая рубашка с короткими рукавами и отсутствие галстука выдавали в нем местного жителя, облаченного в привычную турецкую одежду. Кроме того, его глаза были закрыты большими очками, наподобие авиаторских, хотя в подвале царил полумрак.

— Как вы думаете, почему римляне придали этим головам такое странное положение? — неожиданно спросил он на ломаном английском, поворачиваясь к Карине.

Она пристально посмотрела на каменные скульптуры.

— Возможно, это была просто шутка. Одна голова смотрит на внешний мир, как и должно быть, а другая — в противоположном направлении.

— Превосходно, синьора Микади, — широко улыбнулся незнакомец.

— Кемил?

— К вашим услугам, мадам, — еще шире улыбнулся он. — А это, должно быть, ваш друг мистер Остин.

Остин поздоровался с турком. Узнав о подпольной торговой деятельности Кемила, Остин ожидал увидеть грубоватого мужлана, смахивающего на бандита, однако этот человек походил скорее на доброго дядюшку.

— Рад видеть вас, синьора Микади, после всех наших удачных сделок. Чем могу помочь на этот раз?

— Мы ищем небольшую статуэтку, которая является точной копией большой статуи, выкраденной из запасников Иракского национального музея в Багдаде.

Кемил посмотрел на группу прибывших туристов и предложил пройтись. Когда они подошли к концу длинного ряда колонн, он повернулся к Карине.

— Через Стамбул проходил огромный поток нелегальных товаров, что значительно сбивало цены на них. У вас есть фотография этой статуэтки?

Остин протянул ему копию «Навигатора».

— Это уменьшенная модель. Настоящая статуя выполнена почти в натуральный человеческий рост.

Кемил вынул из сумки большую лупу, внимательно изучил крохотную фигурку, а потом снисходительно хмыкнул.

— Надеюсь, вы заплатили за эту вещицу не слишком много.

— Вы узнаете ее? — обрадовалась Карина.

— О да, еще бы. Пойдемте со мной.

Кемил повел их к выходу из подземелья, и вскоре они снова оказались на ярком полуденном солнце. Большой базар находился неподалеку от подземного бассейна и представлял собой нескончаемый лабиринт сотен лавок, магазинов, крытых палаток, кафе и ресторанов, а также бывших караван-сараев, которые со временем превратились в складские помещения. Вежливо-агрессивные владельцы этих заведений стояли у дверей, как пауки в центре сплетенной паутины, и готовы были в любую минуту атаковать зазевавшегося туриста, чтобы изъять из его карманов хотя бы единственную турецкую лиру.

Они быстро миновали ворота Карсикапи и стали пробираться по узкой улочке с крытыми черепицей домами, в которых, казалось, никогда не бывало свежего воздуха. Несмотря на изнуряющую жару, Кемил ловко петлял по извилистым переулкам, словно ориентируюсь по ему одному известному радару. В самом центре Большого базара он вдруг остановился

у небольшого магазинчика.

— Мархаба, [10] — сказал он пожилому, лет шестидесяти, соотечественнику, который, сидя у входа в магазин, потягивал горячий чай и читал газету.

10

Здравствуй (турецк.).

Увидев Кемила, торговец широко улыбнулся, отложил в сторону газету и, вскочив на ноги, протянул ему руку.

— Мерхаба.

— Это Мехмет, — представил его Кемил. — Мой старый добрый друг.

Мехмет проворно вытащил на улицу несколько мягких пуфиков для гостей, пригласил их сесть, а потом налил всем по чашке крепкого черного чая. Какое-то время он болтал с Кемилом по-турецки, а потом Кемил попросил Остина показать ему статуэтку. Владелец магазина долго рассматривал «Навигатора», а потом закивал. Используя привычные широкие жесты, он пригласил гостей в свой магазин, заставленный коврами, шкатулками с драгоценностями, ящиками с чаем, резными предметами, керамическими изделиями и красными фесками. Он подошел к полке с керамикой и поставил фигурку рядом с четырьмя совершенно идентичными статуэтками.

Кемил перевел им слова владельца магазина.

— Мехмет говорит, что готов заключить с вами выгодную сделку. Обычно он продает такие статуэтки по восемь лир за штуку, но если вы купите больше одной, то он готов снизить цену до пяти лир.

— А Мехмет, случайно, не помнит, продавал ли он такую статуэтку американскому фотографу несколько лет назад? — поинтересовался Остин.

Кемил перевел вопрос, за которым сразу же последовал ответ.

— Мехмет — турок и поэтому помнит каждую удачную торговую сделку. Он хорошо запомнил того фотографа, которому продал эту статуэтку, поскольку их покупают не так часто. Но сейчас он уже в таком возрасте, что может забыть какие-то мелкие подробности.

— Возможно, ему поможет вспомнить мое желание купить все эти фигурки, — хитро прищурился Остин.

Мехмет просто сиял от радости, заворачивая каждую статуэтку в бумагу и вручая их Карине.

— Ваш друг может нам сказать, где он приобрел эти статуэтки? — спросила Карина.

Мехмет объяснил, что купил их на юге страны, где проживает его мать. Он также сказал, что это изображение евнухов из царского гарема, что отдельные детали выполнены небрежно, но в целом он доволен работой старого ремесленника. Он всегда заходит к этому мастеру, когда приезжает к своей матери, а это случается не реже раза в месяц. Старый художник работает в своей мастерской, а потом продает статуэтки в отдаленных, почти заброшенных деревнях.

— Где это место? — спросил Остин.

— Оно называется Каякой, — сказал Кемил, — недалеко от городка Фетхие. До подписания Лозаннского договора тысяча девятьсот двадцать третьего года это была греческая деревня, но потом греки вернулись на родину, а проживавшие в Греции турки поспешили уехать в Анатолию. После ужасного землетрясения турки навсегда покинули это селение, а сейчас туда возят туристов со всего света.

Остин спросил, как зовут этого художника, и Мехмет пообещал вспомнить, но прежде предложил ему и прекрасной леди осмотреть его магазин. Остин понял намек и купил Карине шелковый шарф, а себе — красную феску, хотя ни один уважающий себя турок не напялит на голову этот цилиндр в такую жару.