Наверху
Шрифт:
За первой из дверей они обнаружили врача, склонившегося над ворохом тряпок, — после успокоительного Синтия уснула, и он не знал, как уберечь ее от крепчающего холода. Пальцы врача деревенели, нос-картошка уже больше напоминал сливу.
Не дожидаясь вопросов, Рипли захлопнула дверь и заспешила дальше.
Остальные двери или не открывались, или приводили в комнаты совершенно пустые — чем дальше они шли, тем сильнее у Рипли возникали ассоциации с мертвым атмосферным процессором.
Следы боя… мало ли, что его тут не было, — здесь шел другой бой,
— Рипли, ты боишься? Чего?
— Не знаю… Так, вспомнилось… Здесь есть чужие? — неожиданно остановилась она и повернулась к Священнику. — Уж это ты должен чувствовать! Есть?
— Чужие… враги… противники… — он зажмурился. — Я не умею слышать чувства… почти не умею…
— Ты умеешь. Они есть? — Рипли почти устыдилась собственной резкости.
— Я бы сказал, что да… но я не уверен, — я просто могу чего-то не понимать.
— Так… — Рипли запахнула куртку поплотнее. Куртку странного человека, который, весьма вероятно, попал в беду. В большую беду…
— Что, Рипли?
— Ничего… снова воспоминание…
На какую-то секунду она вдруг мысленно перенеслась на LB-426. Вот она идет по полю среди скал и ветер дует в лицо, и «челнок», который вот-вот упадет, поднимается в воздух, наполняя ликованием поверившие в спасение души… Ньют. Хадсон. Вески. Горман — странный чудак, столько мешавший им при жизни и погибший так героически. Хиггс… человек, которого она была готова полюбить, а может, и уже полюбила — да только чувство не успело разрастись. Как она верила, что все уже позади… Как верила…
Холод вновь заставил ее запахнуться поплотнее, и вновь прикосновение к куртке обожгло ее.
«Если это и впрямь победа — то почему мне так скверно?» — подумала она, ускоряя шаг.
Раскрытая дверь перегородила ей дорогу, словно приглашая заглянуть в комнату.
На полу что-то лежало — скорее догадавшись, чем разглядев, что светлым предметом является человеческое тело, Рипли бросилась к нему. Рука Эдварда показалась ей холодной — но все же была теплее, чем рукав тонкой рубашки или уже ледяной пол. Стиснув зубы, она потянулась к его лицу, просунула под него ладонь и слабо вскрикнула, попав пальцами в теплую жидкость.
— Что с ним?
— Кровь! — выдернула она ладонь. — Помоги!
Вдвоем со Священником они перевернули Эдварда на спину — лицо его и в самом деле было залито чем-то темным.
Рипли поежилась и снова провела рукой по его лицу. Как ни странно, раны не было.
«И он тут… его не забрали…» — рука задержалась на лбу, но уже и без того она могла сказать, что он жив.
— Врача! Где врач?!! — закричала Рипли во весь голос, вскакивая на ноги. — Помоги мне его перенести… туда, — махнула она рукой в сторону коридора…
«И все же — он жив!» — радостно стучало сердце.
36
Врач не появлялся долго. Когда наконец нос-слива высунулся из-за двери, Рипли вскочила ему навстречу:
— Ну?
— Жив.
Вместе
— Значит, с ним ничего страшного? Что с ним?
— Пока сложно что-то сказать, — врач отвел глаза от взволнованного лица женщины.
— Что с ним? — второй раз вопрос прозвучал резче и жестче.
— Относительно недавно он перенес лучевую болезнь в тяжелейшей форме, — вновь уклоняясь от встречи с ее взглядом, проговорил врач. — Очень скоро Варковски придет в себя, но ему нужно нормальное лечение в условиях клиники. Будем надеяться, что в ближайшее время нам удастся отправить его с Весты…
— Нет, только не это! — вырвалось у Рипли.
— Мадам, что с вами? Серьезной угрозы для жизни нет, обморок был спровоцирован слишком сильным нервным напряжением и недоеданием — тут уж частично виноват и я, да и нам всем следовало бы почаще вспоминать о том, что людям необходимо еще и чем-то питаться для сохранения сил. Вот и все. Это даже не так спешно, хотя и затягивать я бы не стал: какая-нибудь неделя — и от рецидива болезни не останется и следа.
— Значит, лучевая болезнь…
— Скорее речь идет о лейкозе. Я же говорю — ничего страшного.
— Скажите, доктор, — Рипли стало немного стыдно, что она так явно волнуется за почти незнакомого ей человека, ведь ее могли неправильно понять… — а никак нельзя вместо этого доставить лекарства и все, что нужно, сюда? Давайте отвлечемся от стоимости перевозки…
— Послушайте, мадам, — врач оперся рукой о косяк, на его усах заблестели ледяные крупинки. — Это почти невозможно… нет, это действительно невозможно: нужна сложная диагностическая аппаратура, рядом должна быть лаборатория, ну и так далее. Лечение несложное — но оно комплексное, и, право же, я не понимаю, к чему этот разговор.
— Хорошо, — Рипли выпустила изо рта струйку пара. — Тогда можно задать этот вопрос по-другому. Сколько времени Эдвард сможет продержаться без всего этого? Назовите максимальный срок.
— Без риска осложнений — около недели, если он не станет перенапрягаться. Я же сказал — ничего страшного нет.
— И даже не раз сказали, — с бессмысленным упреком проговорила Рипли.
Неделя… Как бы слабо ни разбиралась Рипли в расстановке сил на сегодня, ей не верилось, что за такой короткий срок с Элтоном будет покончено. Пусть выступление по радио вышибет его из «коридоров власти», но и без них этот темный человек достаточно могуществен, чтобы отомстить.
— А если все же попробовать перевезти все сюда? — вырвалось у нее. — Доктор, скажите, что это реально… Ему нельзя отсюда улетать!
— Ничего не могу поделать, — развел руками врач. — Это посерьезней, чем простуда, — а ведь даже от нее люди иной раз умирают, если не принимают мер. Со здоровьем не шутят.
Рипли поняла, что спорить с врачом бесполезно.
— Ладно, поговорим об этом позже, — устало сказала она. — Он сейчас не мерзнет?
— Не беспокойтесь. Я уже нашел запасы одежды.