Навеки вместе

Кэссиди Гвендолин

– Наслажденной, – ответила она.

– Нет такого слова!

– А должно бы быть. – Робин слегка сдвинулась – и округлила глаза, почувствовав что-то между бедер. – Опять!

– Это жалоба?

– Нет, просто удивление, – призналась она. – Я всегда думала, что мужчинам требуется большее время, чтобы… восстановиться.

– Зависит от стимула. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Вы очаровательная, чувственная и бесконечно желанная леди, миссис Темпл. Серые глаза вновь загорелись. – А следовательно…

За окном уже стало совсем светло. Робин взглянула на часы, стоявшие

на столике, и с удивлением отметила, что, с тех пор как поднялась в спальню, прошло более трех часов. Она не слышала скрипа деревянных ступеней, значит, Пол по-прежнему оставался внизу. Наверное, заснул на диване в гостиной.

По крайней мере, снегопад вроде бы кончился, но, учитывая, сколько уже навалило, выбраться отсюда в ближайшее время вряд ли удастся. Если только она не дозвонится до фермы и не упросит мистера Флеминга пригнать сюда трактор. Во всяком случае, стоит попытаться. При сложившихся обстоятельствах все что угодно будет лучше, чем это заточение!

Впрочем, вряд ли Пол предпримет новые поползновения сейчас, когда нуждается в ее помощи. Даже если он не кривил душой, говоря, что по-прежнему хочет ее, – это было всего лишь физическое желание, с которым без труда справится. Интересно, а не отсутствие ли глубокого чувства с его стороны в конечном счете оттолкнуло и Эдну? Один лишь секс не способен надолго удержать людей вместе, это Робин знала по собственному горькому опыту…

Первые недели после свадьбы были восхитительными. О лучшей жизни Робин не могла бы и мечтать. Многолюдный и в высшей степени удачный, по-домашнему теплый прием, который они устроили, повлек за собой серию приглашений, и в результате почти все вечера они проводили вне дома. Некоторые из приглашений Пол склонен был отвергнуть, но Робин, наслаждавшаяся завистью отвергнутых соперниц, настаивала на их принятии.

Она испытала нечто вроде шока, когда Пол впервые проявил твердость и наотрез отказался провести очередной вечер в компании.

– Нам надо хотя бы иногда побыть наедине, – сказал он. – Провести длинный неторопливый вечер вдвоем, просто слушая, например, музыку. Какое это наслаждение!

Робин сморщила маленький упрямый нос.

– У нас будет для этого уйма времени, когда мы состаримся и поседеем! Все идут на эту вечеринку!

– В таком случае наше отсутствие вряд ли заметят. – Пол покачал головой, когда она открыла рот, собираясь оспорить это утверждение. – Все, мы не идем.

– Тогда я пойду одна! – вспыхнула Робин, не терпевшая диктата.

Пол едва заметно улыбнулся.

– Думаешь, я тебя отпущу?

– А ты думаешь, что сможешь меня остановить?

– Разумеется.

Он подошел к ней и, весело игнорируя протесты, склонил голову и нашел ее губы с тем, чтобы поцелуем добиться податливой уступчивости.

– Тебе все еще хочется пойти на эту вечеринку? – мягко спросил он долгое время спустя, когда они лежали рядом перед камином, который Пол разжег по случаю ненастной погоды.

– Нет, – прошептала Робин, слишком обессиленная любовными играми, чтобы думать о чем-то еще. – Предпочитаю всю жизнь пролежать с тобой здесь!

Он хрипловато рассмеялся.

– Твои желания

для меня закон!

Что-то новенькое! – мелькнуло у нее в голове, прежде чем она всецело сосредоточилась на прикосновениях длинных тонких пальцев к ее груди.

Это была далеко не единственная их размолвка. В течение следующих месяцев Робин поняла, насколько был прав отец в оценке будущего зятя. Нельзя сказать, чтобы ей нужен был мужчина, которого можно обвести вокруг пальца.

Но Пол, случалось, был слишком несговорчив, когда ей очень чего-то хотелось, и не отступал ни на шаг.

– Предполагается, что в браке должны и давать, и брать, – обрушилась она на него однажды, когда он отказался совершить в уик-энд лодочную прогулку по озеру. – И все из-за того, что тебе, видите ли, не нравятся Чендлеры!

– Дело не в том, нравятся они мне или нет, – терпеливо возразил Пол. – Мы впервые встретились с ними всего пару недель назад, а мне требуется более длительное знакомство, чтобы решиться провести с ними пару дней на этой тесной посудине. В любом случае весь уик-энд я собираюсь работать.

– Ты всегда работаешь!

– Неправда. Я на два месяца запоздал с началом книги.

Робин прикусила язык, не рискуя спорить с тем, что, как она знала, было правдой. В ноябре Пол обычно сдавал готовую рукопись для публикации в следующем году, а сейчас была середина октября, и он не дошел даже до половины. И не он один забросил работу. Робин к этому времени тоже обещала Соне закончить роман.

– Прости, – порывисто сказала она. – Я не подумала. Конечно же ты должен работать. Это я виновата в том, что ты не укладываешься в сроки.

– Ты, несомненно, была помехой. – Он снова улыбнулся и нежно погладил ее по щеке. – Впрочем, весьма приятной.

Как всегда, стоило ему прикоснуться к ней – и она воспламенилась. О, как же я его люблю! – мысленно воскликнула Робин, встречая губы Пола. Все остальное не имеет никакого значения.

Так оно и было в действительности. Но в следующие несколько недель ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы умерить свои посягательства на его время.

К Рождеству рукописи у обоих были уже готовы и отпечатаны, а после Нового года они уже наслаждались длительными каникулами на Суматре, которую Пол хотел сделать местом действия следующего романа. Закончив тем временем очередной роман, Робин собиралась в апреле поехать с ним в Иран и была сражена, когда Пол дал ей понять, что брать ее с собой не намерен.

– Мне придется бывать в таких местах, куда я не рискнул бы тащить тебя, сказал он. – И я не настолько тебе доверяю, чтобы надолго оставлять одну в номере отеля. Меня не будет самое большее две недели.

Он оставался непреклонным, несмотря на все ее протесты и обещания, и лишь смиренно пожал плечами, когда она, надувшись, отказалась проводить его в аэропорт. Эти две недели Робин жила в вашингтонской квартире, почти каждый вечер проводя вне дома, в основном с компанией друзей, а однажды – со старым приятелем, внимание которого стало бальзамом для ее израненной души. Нельзя сказать, чтобы она очень веселилась. Без Пола даже шампанское казалось пресным.