Навеки вместе
Шрифт:
– Назови хотя бы одну! – потребовала она, восстанавливая контроль если не над всеми, то хотя бы над некоторыми из своих чувств.
Серые глаза будто ощупали ее лицо, не пропустив ни единой детали, а затем опустились ниже, на верхнюю половину тела, не скрытую столешницей. И когда взгляд остановился на возвышениях грудей под свитером, его рот растянулся в улыбке.
– Полагаю, что это очевидно. Я по-прежнему хочу тебя, Робин. И никогда не переставал хотеть.
– Но я не хочу тебя!
Бессовестная ложь! Горячий ток крови по венам, гулкие удары сердца,
– Я бы не вернулась к тебе, даже если бы мы остались последними людьми на Земле!
– Тебя бы заставила твоя гражданская совесть, – заметил Пол, удивленный ее горячностью. – Это был бы единственный способ восстановить популяцию.
– Я бы скорее ограбила банк спермы, чем позволила тебе приблизиться ко мне! – выпалила она, не заботясь о том, насколько смехотворно ее возражение.
– Я всегда знала, что ты самонадеян, но это именно тот случай, когда тебе не удастся настоять на своем.
– Существует такая вещь, как перебор, – сухо заметил он. – Простое «нет» прозвучало бы намного убедительнее. – А это…
Пол оперся руками о стол и встал одним ловким движением, подчеркнутая неторопливость которого не могла скрыть его цели. Сердце Робин забилось с новой силой. Она отпрянула, но не слишком далеко, поскольку помешал стул, стоявший за спиной.
– Немедленно прекрати! – приказала Робин. – Что бы ты ни затевал, прекрати сейчас же!
– Никаких затей, – сказал он. – Когда слова бессильны, остается только действовать. – Пол перехватил кулак, направленный в его челюсть, прежде чем тот успел войти в соприкосновение с ней, и покачал головой с насмешливым осуждением. – Оставь свою театральщину. Это жизнь.
Поняв тщету дальнейших словесных и физических протестов, Робин подчеркнуто вяло подчинилась, когда Пол заключил ее в объятия, и решила просто ничем его не поощрять. Вот только плоть в отличие от решительно настроенного разума отказывалась подчиняться. Она осознала это, почувствовав безошибочный трепет внутри при прикосновении к подтянутому мускулистому телу. Тепло его ладоней на спине, казалось, прожигало насквозь одежду и опаляло кожу. Руки опускались все ниже и ниже, до тех пор, пока не накрыли ягодицы и не прижали Робин еще крепче к отвердевшему свидетельству его мужественности. Глаза следили за ее лицом, отмечая непроизвольную реакцию.
Пол опустил голову, губы легко коснулись ее рта, двигаясь медленно, дразня и постепенно растапливая сопротивление, – до тех пор пока Робин не прекратила внутреннюю борьбу и не начала безоглядно отвечать ему.
Ее губы смягчились и приоткрылись, двигаясь в согласии с его ртом, тело уже добровольно прильнуло к нему, руки скользнули к его шее. Как долго она была лишена этого! Невероятно долго! Робин уже почти забыла, каково это желать с такой всепоглощающей страстью.
Длинные умные пальцы нашли нижний край ее свитера и скользнули вверх по обнаженной коже. Она не позаботилась надеть
Только когда Пол вновь опустил руки, чтобы пробраться под эластичный пояс брюк, она смогла отчасти восстановить контроль над собой. Потребовалась вся сила воли, чтобы перестать плыть по течению и вцепиться в его запястья.
– Хватит! – выдавила она, тяжело и часто дыша.
Его дыхание было лишь слегка прерывистым.
– Ты в этом уверена?
– Абсолютно! – Неведомо откуда взявшиеся душевные и физические силы позволили Робин отвести его руки и отпрыгнуть в сторону. Ухватившись за стул, она поставила его между ними и с презрительным, насколько это было возможно, видом сказала:
– Уверена не меньше, чем тогда, когда ты впервые опробовал на мне свои методы.
– Разница заключается в том, что тогда ты не знала, от чего отказываешься. – Пол даже не попытался отставить стул в сторону. Огонек в глазах свидетельствовал о том, что он скорее забавляется, чем испытывает недовольство. – Ладно, у нас достаточно времени. Похоже, мы пробудем в заточении не меньше двух дней.
– Это ничего не изменит. – Робин все больше брала себя в руки – по крайней мере, внешне. – Если ты снова прикоснешься ко мне, я сделаю тебя калекой на всю жизнь!
Засунув руки в карманы и прислонившись к ближайшему шкафу. Пол с интересом посмотрел на нее.
– И как же ты предполагаешь это сделать?
– Узнаешь, когда возобновишь свои попытки! – выпалила она. – Держись от меня подальше!
– Боюсь, это будет трудно, поскольку мы все еще муж и жена, – сказал он.
– Я не евнух, как ты со всей отчетливостью понимаешь. Тебе нужно…
– Мне нужно, чтобы ты убрался восвояси, – оборвала его Робин.
Пол покачал головой в притворном сожалении, при этом прядь густых темных волос упала на лоб.
– Увы, невозможно. Как я уже говорил, нам не выбраться отсюда, пока не растает снег. Нужно было думать, прежде чем забираться в такую глушь в феврале.
– Это вовсе не глушь, – возразила задетая вопреки рассудку Робин. – Всего в паре миль отсюда живут люди.
– В данных обстоятельствах они с таким же успехом могли бы жить и на Луне. – Пол оттолкнулся от шкафа и приподнял брови, заметив, что она вновь дернулась к стулу, готовая воспользоваться им как оружием, если он сделает хотя бы шаг в ее сторону. – Не бойся, я больше не собираюсь оказывать на тебя давление… Во всяком случае, не таким способом!
Робин подняла трясущуюся руку и откинула назад разметавшиеся по лицу волосы, только теперь заметив, что лишилась заколки.
– Что бы это могло значить?
– Я же говорил, что для нашего воссоединения есть причины.
Она устало взглянула на Пола, все еще не убежденная в том, что он не возобновит попыток обнять ее.
– Должна сказать тебе сразу: никакая из найденных тобой причин не покажется мне достаточно веской!
– Даже то, что дочь моей сестры может провести остаток детства в приюте?