Наваждения
Шрифт:
Наконец, мое шоу подошло к концу.
— Халифу кажется, что вы хорошо развлекли его, о блистательные господа, — объявил старик. — Халиф испытывает легкое чувство вины за то, что позволил себе увлечься демонстрацией вашего удивительного могущества и позабыть о делах, а посему настаивает, чтобы вы изложили ему суть своей просьбы.
— Я уже успел сообщить вам, что по недоброй воле этого вашего подданного, — Кофа указал на неподвижного пленника, — шкатулка Гравви досталась не тому, для кого была предназначена. А поскольку среди подданных Его Величества Гурига есть мудрецы, наслышанные о тайном могуществе представителей вашего рода, нам стало известно, что однажды ваш достойный вечной памяти
— Я? Да, разумеется, сведущ, — рассеянно согласился халиф. — Как и все мои предки, несколько дюжин поколений принцев династии Нубуйлибуни, чей путь к власти всегда начинался с поисков Черхавлы…
Меня словно громом поразило. Я подскочил на месте и во все глаза уставился на нашего собеседника. Оказывается, халиф побывал в этом таинственном зачарованном городе. То-то он так мало походил на обыкновенного абсолютного монарха, пусть даже очень эксцентричного! Еще немного, и я начал бы восторженно повизгивать…
— Халиф будет рад, если вы не станете так волноваться, — тут же зашептал старик. — Халифу нелегко находиться в обществе столь взволнованного собеседника.
Мне пришлось взять себя в руки и немедленно начать дышать, как учил многомудрый сэр Лонли-Локли. Дело, чего доброго, могло кончиться тем, что меня попросили бы пойти проветриться, дабы не навредить хрупкой душевной организации халифа. Впрочем, вскоре я был спокоен как сфинкс, и улыбался, надо думать, примерно так же.
— Я уже понял суть вашей просьбы и с удовольствием ее выполню, — халиф первым нарушил общее молчание. — И где же он, этот блистательный господин, на чью долю выпало наисладчайшее из наслаждений во Вселенной?
— Он остался в Ехо. Мы поместили его в зачарованную комнату, чтобы у его тела хватило сил дождаться нашего возвращения, — ответил Кофа.
А я поспешно приступил к следующей порции дыхательных упражнений. Внезапно мне стало ясно, чем завершатся наши переговоры, и от этого откровения волком выть хотелось!
— Но в таком случае я не смогу помочь вашему коллеге, — печально сказал халиф. — Только моя пощечина может привести его в чувство, поскольку в свое время я окунал руки в Источник Боли на окраине Черхавлы. Что ж, очевидно, вам придется стать моими гостями и подождать, пока тело вашего друга не будет доставлено в Кумон. Со своей стороны я буду счастлив оказать вам гостеприимство. А учитывая сложившуюся ситуацию… Да, пожалуй, я готов сделать исключение и принять вашего коллегу на следующий же день после его приезда.
Кофа растерянно уставился на меня, я мрачно пожал плечами. Честно говоря, меня не слишком пугало долгое ожидание. Я уже успел войти во вкус праздной жизни, каковую полагается вести гостям халифа. Но я здорово сомневался, что бедняга Мелифаро доберется в Кумон живым. Пять дюжин дней пути по морю — это, пожалуй, слишком. Положим, мы с Анчифой добрались за три с половиной дюжины дней, но он клялся, что единственной причиной нашего рекорда было мое присутствие на борту, и я склонялся к тому, чтобы с ним согласиться. В конце концов, его шикка была снабжена точно таким же магическим кристаллом, как послушные моим желаниям амобилеры… Что ж, значит, следует рассчитывать на пять дюжин дней пути. И еще почти дюжина дней пути из Капутты — с караваном или вверх по реке, как мне объяснили, это почти не имеет значения.
— Да, нашему Мелифаро будет нелегко остаться в живых, — подтвердил Кофа. Очевидно, он сам только что произвел такие же подсчеты.
— Разве что Джуффин что-нибудь придумает, — с надеждой сказал я.
— Если бы
— Халифу кажется, что вы должны еще несколько минут прислушиваться к его речам. — Старый слуга укоризненно покачал головой.
— Прошу простить наше невежливое поведение. Мы были очень огорчены, узнав, что нам придется рисковать жизнью нашего друга, — сказал я. Посмотрел на халифа и с изумлением увидел, что он улыбается мне с видом заговорщика.
— Мне кажется, что такие люди, как вы, вполне могли бы сами отправиться в Черхавлу, — вкрадчивым тоном владельца бюро путешествий сказал халиф. Задумчиво посмотрел на меня и добавил: — Сперва мне показалось, что ты уже побывал в Черхавле, но потом я понял, что какие-то иные чудеса оставили свои отметины на твоем теле. Тем не менее я бы посоветовал тебе и твоему спутнику отправиться в путь. Люди, способные совершать такие чудеса, как те, что вы мне сегодня показали, сумеют найти путь в Черхавлу. Оказавшись в Черхавле, вы сможете омыть руки в Источнике Боли, так что по возвращении домой сами приведете в чувство своего коллегу… Удивляюсь его счастливой судьбе: испытать наслаждение, которое способна подарить шкатулка Гравви, и остаться в живых — такое мало кому выпадает на роду! Впрочем, если вы не решитесь доверить свою жизнь демонам Красной Пустыни, я буду рад оказать вам гостеприимство, как и обещал.
— Спасибо, не нужно. Я намерен последовать вашему совету, — твердо сказал я. А потом обернулся к Кофе: — Но вы-то совсем не обязаны расплачиваться за мои безумные решения! Я могу бродить по этой грешной пустыне и в одиночестве, а вы…
— А я отправлюсь с тобой и посмотрю, как у тебя это получится, — спокойно закончил Кофа. — За кого ты меня принимаешь, мальчик?
— За человека, который совершенно не виноват, что все мои желания имеют свойство тут же исполняться, даже самые дурацкие!
— Ничего, мне даже интересно. В прошлый раз исполнение твоего дурацкого желания сделало меня богаче. Посмотрим, что будет теперь, — насмешливо сказал Кофа.
— Халиф рад, что вы приняли мудрое решение, — зашептал старик. — Его слуги дадут вам все, что требуется для такого тяжелого путешествия, в том числе пузырь Буурахри и опытного проводника. А теперь…
— Да, мы сейчас уйдем, — пообещал я. — Только вот что. Вы сказали, что халиф готов предоставить нам проводника. Будет лучше, если этим проводником станет главный виновник всего случившегося, — я указал на неподвижное тело Кумухара Манулы. — Меня учили, что любое дело должен завершать тот, кто его начал. А наше дело начал именно этот господин. И я обещаю, что его беспокойные размышления больше не будут вас тревожить. Уж это чудо вполне в моих силах.
— Правда? — изумился халиф. — Остается только сожалеть, что ты не служишь при моем дворе. Но почему в таком случае ты не всегда можешь справиться с собственным беспокойством?
— Потому что изменить себя гораздо труднее, чем проделать то же самое с другими. На это моего могущества пока не хватает, к сожалению, — признался я. — Кроме того, этот бедняга, после того как я его успокою, будет — как бы это сказать? — не совсем живым.
— Халифу кажется, что вы говорите страшные вещи, но он согласен отдать вам этого человека, — почтительно сообщил мне старый слуга. — Делайте с ним, что хотите — при условии, что его нелепые размышления больше не потревожат покой халифа.