Наваждения
Шрифт:
— Да, похоже на то. Тем не менее ты вошел в воду, улегся на дно Хурона, свернулся калачиком, словно оказался в собственной постели, и уснул еще крепче. Со стороны это выглядело довольно забавно. В том месте очень мелко, и ты старался спрятать голову под воду, словно под одеяло. А потом тебя начало уносить течение, и я отправился за тобой. Течение увлекало тебя все дальше, я шел следом по дну — одним словом, какое-то время не происходило ничего интересного.
На этом месте я не выдержал и рассмеялся: уж больно нелепо звучало его утверждение! Шурф терпеливо подождал, пока я успокоюсь, и продолжил свой рассказ.
— В
— Я даже немного помню этот эпизод, — кивнул я. — А что было дальше?
— Я заметил, что тебя тащит по дну не какое-то подводное течение, а сила совсем иного рода. Мы с тобой довольно быстро приближались к источнику этой силы. И знаешь, Макс, тут со мной начали происходить довольно странные вещи. Вообще-то моя подготовка позволяет легко справляться с наваждениями такого рода, да я и не стал бы утверждать, что целиком оказался в его власти, но все же мне пришлось слушать довольно назойливое бормотание этого Зверя. Сначала я не мог разобрать ни слова, но по мере нашего приближения к цели оно становилось все более внятным. Как мне кажется, это были какие-то странные стихи. Очень хорошие, но… Ты знаешь, как я люблю поэзию, но в этих строчках было что-то необъяснимо скверное. Или мне так показалось?
— «Я так давно родился, что слышу иногда, как надо мной проходит зеленая вода», и так далее, верно? — подсказал я.
— Верно. Ты знаешь эти строчки, Макс? А это не ты сам?..
— Ни в коем случае. Хвала Магистрам, я не имею ни малейшего отношения к этим стихам. Но я их действительно знаю. Их написал поэт из моего Мира. Когда-то я даже выучил эти строчки наизусть, поскольку в ту пору мне казалось, что они прекрасны. А потом я их забыл. Я, как ты мог заметить, быстро забываю былые привязанности… Да вот, напомнили!
— Странные стихи, — сказал Лонли-Локли. — Но в них есть какое-то удивительное очарование.
— Еще бы! Но сейчас меня от них уже тошнит, если честно… Ладно, Магистры с поэзией! Рассказывай, как ты сделал этого Зверя.
— Точно так же, как я всегда справляюсь с делами такого рода, ничего особенного. Ты уже не раз был свидетелем моей работы. Правда, на этот раз мне пришлось поразить невидимую цель, но мы подошли так близко к Зверю, что промахнуться было невозможно. Я легко определил место, куда устремилось твое неподвижное тело, — там и была пасть чудовища. В тот момент, когда я решил, что тебя пора разбудить и отправить в безопасное место, ты проснулся самостоятельно. Мне пришлось лишь немного подтолкнуть тебя, чтобы ты быстрее вынырнул на поверхность.
— У тебя это называется «немного подтолкнуть», — фыркнул я. — Мне-то показалось, что меня смела со своего пути какая-то беспощадная стихия!
— Ты несколько преувеличиваешь, Макс, как всегда, — вздохнул Лонли-Локли. — Ладно, будем считать, что у тебя имеются весьма своеобразные представления о том, какого рода комплименты следует делать людям.
— Не отвлекайся, — попросил я. — Рассказывай!
— А я, собственно, все рассказал.
— Как
— Ну вот видишь, тут и говорить не о чем, — кивнул Шурф. — Я действительно поднял руку, и дело с концом. К счастью, эта невидимая тварь — не самое неуязвимое существо во Вселенной. К тому же оно очень старое, это чудовище. Кажется, ему следовало умереть несколько тысячелетий назад. Но оно как-то научилось использовать жизненную силу своих жертв и с грехом пополам протянуло до встречи со мной. А что касается этого, как ты выразился, фейерверка — я и сам был приятно удивлен. Мне уже давно не доводилось убивать под водой. Я и забыл, что это может быть так красиво.
— Красиво — это слабо сказано! — согласился я. — Впрочем, такое великолепие никакими словами не опишешь.
— Думаю, ты видел очень немного. Жаль, что я не могу воспроизвести для тебя это зрелище. Знал бы ты, как потрясающе выглядела эта уандукская тварь перед тем, как умереть! Она наконец-то стала чем-то, что можно увидеть глазами. Ее контуры вспыхнули белым огнем, а внутри была темная глубина ночного неба. Не пустота, а именно наполненная смыслом бесконечность пространства. Могу поклясться, что ни одно существо в Мире не обладает столь совершенными очертаниями!
Мне оставалось только завороженно слушать его скупой отчет. Впрочем, я никогда не страдал от недостатка воображения. Перед моими глазами уже сияли причудливые контуры неведомого существа, прощальным ужином которого я чуть было не сделался всего несколько дней назад. Да уж, как бы прекрасны ни были очертания дряхлого обитателя залива Ишма, но я чертовски рад, что нам так и не удалось познакомиться поближе!
— А ты успел понять, что оно собой представляет, это чудовище? — без особой надежды спросил я.
— И да, и нет.
Шурф снова надолго умолк. Очевидно, силился сформулировать нечто, не поддающееся формулировке.
— Это существо не принадлежит к разряду тех, с которыми мы, люди, можем найти взаимопонимание, — наконец сказал он. — А поскольку я все-таки человек, мне никогда не удастся понять его самоотверженную любовь к этому странному сну о том, как вода окрашивается в зеленый цвет. Но я почти уверен, что это существо посылало нам свое наваждение не как наказание, а как подарок. Прощальный подарок смертнику от палача, дар, который мы совершенно не способны оценить. И еще мне показалось, что стихи о зеленой воде, почти нечаянно извлеченные из твоей памяти, очаровали его так сильно, что умирало оно почти счастливым. А может быть, и по-настоящему счастливым — мне, знаешь ли, непросто разобраться в нюансах его ощущений.
— Верю, что непросто, — усмехнулся я. — А почему он нас пожирал, этот утонченный любитель зеленого цвета и высокой поэзии?
— Ну, надо же ему чем-то питаться, — с убийственным хладнокровием ответил Шурф. — Во Вселенной немало тварей, которые считают людей особым деликатесом — почему бы и нет? В каком-то смысле это даже справедливо. Мы-то сами тоже не дураки жрать все, что под руку подвернется. Если бы среди индюков нашелся какой-нибудь Мастер Пресекающий Ненужные Жизни, он бы непременно постарался свести счеты с нами, тебе так не кажется? Мы ведь только что съели его товарища.