Наваждение
Шрифт:
— Тише, не кричи, — папин голос едва угадывался.
— Я не кричу!
— Нет, ты кричишь.
— Я имею на это право! Я вообще не могу с ней разговаривать, у них там прямо секта какая-то! — соловьем заливался голос мамы. — Ты видел, что она читает? Был нормальный здоровый ребенок…
— Она уже взрослый человек.
— Да что ты мне рассказываешь! Это в пятнадцать лет — взрослый человек?..
Янка изо всех сил заткнула уши пальцами и проскользнула в свою комнату, стараясь не сильно шлепать босыми ногами, а внутри уже закипало раздражение, обида и подступали к горлу слезы. Чтоб отвлечься, на всю мощность колонок (а они у нее ого-го!) врубила музыку: Земфира — это как раз то, что
— Я тебе говорю, с ней что-то сделали! Она как инопланетянка стала, я даже не понимаю, о чем она говорит!
— Может, не хочешь понять…
— Не перебивай меня! Конечно, папа хороший, приезжает раз в полгода с подарками: Яночка то, Яночка сё! А мать плохая!
— Марина, хватит! У меня голова разболелась!
"Вот и он голос повысил, папа с его ангельским характером. Она кого хочешь достанет!" — угрюмо подумала Яна, обкусывая случайно завалявшееся в комнате печенье, твердое как подошва. На горячий обед сегодня рассчитывать не приходится, кусок в горло не полезет!.. А мама всё не унималась:
— Ее надо показать психотерапевту!
— Да ей надо медаль дать! — наконец-то отец вышел из себя, Яна как-то не по-хорошему обрадовалась: задай ей! С самого детства они были одна команда, "два сапога пара", образно выражалась мама. Но со времени папиного отъезда много чего изменилось… Еще неизвестно, на чью сторону он встанет.
С нарастающей головной болью Владимир вышел из комнаты — несколько раз ему ясно послышался телефонный звонок. (Или это галлюцинации на нервной почве начинаются?..) Так и есть, телефон: девичий голосок с певучими южными интонациями спрашивал Яну.
— Ее еще нет… — только начал, и тут заметил Янкины пыльные босоножки у входной двери, словно дочура совершила паломничество из стольного града Киева. Значит, приcкакала уже, да и музыке иначе откуда бы взяться? Он-то сперва думал, что радио.
Дочка сидела с ногами в кресле в своей комнате, нахохлившись, как воробей. "Всё слышала", — понял Володя и погладил ее по кудрявой голове:
— Привет, Януш!
Глаза у нее были огромные и несчастные, точь-в-точь как у Кота в сапогах из мультфильма про Шрэка. (Именно эта картинка стоит на Янкином компьютере вместо экранной заставки, и выбрала же!..) Володино сердце сжалось от невыносимой жалости и раскаяния: если они с матерью уже не первый день так ругаются, то можно представить, что она за это время пережила… Он спохватился, почти до упора прикрутил звук магнитофона и протянул ей трубку:
— Тебя! Кажется, Галя.
Янка не шелохнулась, всё смотрела, не отрываясь, каким-то странным отрешенным взглядом. Точно он по неведомому колдовству на минуту стал прозрачным и она силилась разглядеть за его спиной фото-обои с примелькавшимся осенним пейзажем… Признаться, не такое уж это приятное чувство — когда сидит вот так с широко раскрытыми глазищами и в упор тебя не видит!..
Как же сильно она за это время изменилась! Резко повзрослела — Володя, помнится, в первую минуту и не узнал. Выплыла из чужого вагона Златовласка, как в сказке, тряхнула на радостях растрепанной гривой — и припавший вековой пылью прокуренный вокзал на мгновение затих, уставился в их сторону с жадным интересом. Оказалось, перепутала номер вагона — чему он нисколько не удивился, — а потому "обшарила по периметру" весь киевский поезд и по ходу дела перезнакомилась "с кучей народу". (Во всяком случае, так ему сдержанно сообщила. Обрадовала, называется!) И когда только волосы успела отрастить? Хорошо еще, хоть маленькая — от горшка три вершка, — сразу видно, что девчонка-десятиклашка. И главное, далекая стала, как совсем чужой человек, вон даже смотрит
А Янка всё сидела застывшей мумией, с неестественно прямой спиной и широко распахнутыми невидящими глазами, глядя куда-то сквозь него. Володю внезапно прошиб пот от мысли, что потерял ее доверие навсегда, когда уехал, и что она теперь никогда этого не простит — Скорпионы издавна злопамятные. Особенно маленькие Скорпиончики… Да что это с ней?! Он потряс дочку за плечо, та протестующе воскликнула:
— Подожди, не двигайся! Постой так…
Это настолько было похоже на прежнюю Яну, что Володя облегченно улыбнулся, с души словно камень свалился. Значит, она на него не обижается, еще не всё потеряно. Дочка же будто очнулась и отчетливо пробормотала:
— Красиво…
И наконец взяла трубку жестом оторванной от важных государственных дел английской королевы.
Конечно, это была Галя. Позвонила как ни в чем не бывало:
— Давно пришла? — да еще таким непринужденным тоном, что у Яны в один миг прошла всякая обида: ну как на эту мамзель можно обижаться?.. В последний момент всё-таки не сдержалась:
— Почему вы меня не подождали?
— Мы жда-а-ли… — протянула Галька, но как-то неуверенно.
Яна решила не вдаваться в подробности — нечего портить себе настроение, оно у нее сейчас и без того не фонтан:
— Я забыла мелодию. Пока шла, помнила, а теперь забыла…
— А-а-а… — кажется, Галину это не слишком интересовало, она тут же затарахтела о своем животрепещущем: — Слушай прикол! Идем мы сегодня по Суворовской…
Но что там стряслось на Суворовской, Янке узнать не довелось: в трубке раздался негромкий щелчок и за ним знакомое тихое гудение. Так и есть, параллельный телефон в гостиной! Пылая праведным гневом, она стремительно вскочила с кресла и споткнулась обо что-то мягкое и податливое под ногами. На всю квартиру разнесся оскорбленный кошачий визг, телефон выскользнул из пальцев, описал красивую крутую дугу и с грохотом покатился по полу. Как раз по тому крохотному клочку линолеума у двери, что без ковра… "Гаврюха, моя радость, спал себе спокойно под креслом! А я, бегемот косолапый!.. — с запоздалым раскаянием промелькнуло у нее в голове. — Телефон-то — дело десятое, а вот кота жалко."
Галя отставила трубку на безопасное расстояние (треск был просто невыносимый), и на всякий случай старательно подула в мембрану:
— Алло! Янка, ты что, упала? — Но в трубке раздавался лишь противный сверлящий звук, от которого мгновенно заныли все зубы: — Don't speak. (Не говорит.)
Мама возвышалась над ней, словно караюший ангел со старинных икон. Ну, разве что без занесенного над головой сверкающего меча, попрозаичней: уверенно расставив ноги в мохнатых домашних тапочках и исконно украинским жестом уперев руки в бока. Яна всегда удивлялась, почему папа — такой интеллигентный, яркий и остроумный — выбрал в жены простую сельскую девушку? (Которая, правда, заочно получила высшее педагогическое, но от этого мало что изменилось…) Янка тут же устыдилась своих мыслей, к щекам жарко прилила кровь: как она могла так о матери?.. А та в это время потрясала разбитой трубкой, как ценным боевым трофеем:
— Вот, полюбуйся! Второй телефон!..
Из гостиной выглянул папа, при первом же взгляде на его вытянувшееся лицо Яна испугалась до обмирания внутри, что он сейчас тоже начнет ее распекать. (Или еще того хуже, будет стоять вот так, не говоря ни слова, и устало смотреть, как на безнадежный случай…) Потому в мгновение ока ощетинилась — даже волосы заметно встали дыбом, как длиннющие колючки у дикобраза — и выпалила с вызовом:
— Она слушает мои разговоры!
— Сильно они мне надо! — не осталась в долгу мама.