Наваждение
Шрифт:
— Ася, — Игорь откашливается, а я сразу выпрямляюсь и вся превращаюсь в одно большое ухо. — Она спасла меня. Я бы отправился на тот свет, если б не она.
— О чём это ты?
Слышу в голосе Стаса настороженные нотки. Вот чёрт! Я не стала рассказывать ему о своих приключениях и отца попросила опустить подробности ареста его бывших товарищей. А вот об Игоре совсем не подумала. Сейчас он сдаст меня с потрохами. И я знаю, что Стасу ой как не понравится то, что он услышит. Игорь тянет с ответом, и я мысленно молюсь, чтобы он свернул с этой темы.
— Фил, в чём дело? О чём ты говоришь?
— О том, что твоя
— Говори, — ледяным голосом произносит Стас, и я съёживаюсь. Чёрт!
— Да, мне особо нечего рассказывать. Я был не в себе. Помню только, что она каким-то образом нашла меня, вырубила Муху и чуть не придушила Тарантино.
— Чтооо? — рычит Стас.
Ну, всё, мне крышка! Решаюсь взглянуть на своего парня сквозь щель в двери. Оценить масштаб его гнева.
— Ты чего тут стоишь? — раздаётся голос медсестры Анечки за спиной. — Заходи, давай. — Она распахивает дверь и вталкивает меня внутрь палаты.
На секунду я замираю на пороге под уничтожающим взглядом Стаса. Его челюсть сведена до предела, желваки гуляют по скулам. Лоб перечёркивают хмурые морщины. Господи, мои коленки дрожат, как в первую нашу встречу.
— Привет, — выдыхаю я с натянутой улыбкой. — Давай, я попозже зайду, раз вы тут заняты.
— Стоять! — Ярый рявкает так, что медсестра подпрыгивает на месте и из лотка, что она держит в руках на пол падает шприц с препаратом. — Или ты сама подойдёшь ко мне, или я встану, — угрожает Стас. И я знаю, что он не шутит.
Испуганная медсестра поднимает шприц и быстро исчезает, а я иду к своему грозному демону.
— Ну, спасибо тебе, — шепчу, когда мимо меня проходит Игорь, направляясь к выходу. Он лишь пожимает в ответ плечами и скрывается за дверью.
— Ближе, — говорит Стас, хмуро оглядывая меня с головы до ног, когда я останавливаюсь в паре метров от его койки.
Я закатываю глаза, но подчиняюсь.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — Складывает руки у себя на груди, безотрывно глядя в мои глаза.
— По-моему, ты и так всё знаешь! — восклицаю я. Он выжидающе молчит. — Это что, допрос? — Выгибает одну бровь, но молчит. — А что я должна была делать? Смотреть, как ты умираешь? — защищаюсь я. Стас стискивает челюсть, но при этом его взгляд смягчается.
— Я не могла, понимаешь? — Присаживаюсь рядом с ним. — Не могла просто ничего не делать. У меня появилась идея, цель. Мне так хотелось хоть что-то сделать для тебя, для Игоря. Это ведь я опознала Ваню, — мой голос дрожит. Стас вздрагивает, с его приоткрытого рта срывается вздох. — Стало так страшно. Я не хотела больше никого потерять. Как-то всё само собой получилось, — опускаю взгляд.
— Почему сразу мне не рассказала? Да ещё отца заставила врать.
Я пожимаю плечами. Стас берёт меня за руку и тянет в свои объятия.
— Моя маленькая принцесса, — шепчет он, обхватывая моё лицо ладонями и поглаживая его большими пальцами. — Такая маленькая, но такая сильная и бесстрашная. Такая сумасшедшая и яростная. Моя!
— Твоя, — шепчу в ответ и тону в его поцелуе.
— Знаешь, о чём я жалею больше всего? — спрашивает Стас, хриплым голосом, с усилием оторвавшись от моих губ.
— О чём?
— Что потратил столько времени на ненужные сомнения. Ведь с первого взгляда знал, что ты одна
Эпилог
Мы стоим на крыше нашего дома. На чёрном небе россыпью блестят звёзды, а круглая жёлтая луна своим светом будто добавляет им искристости. Такой вид редко открывается горожанам, но сегодня ночь такая ясная, что небесные алмазы не прячутся. Внизу темноту разрезает россыпь звёздочек другого рода: статичный свет уличных фонарей смешивается с редкими мелькающими огоньками фар автомобилей. А далеко вперёд простираются бесконечные гирлянды светящихся окон домов. Они извиваются причудливыми узорами и окутывают наш город своим мерцанием, наполняют его жизнью.
Стас любит здесь бывать, а я всё ещё привыкаю к высоте, но рядом с ним мне не страшно…почти. Я ёжусь то ли от всё ещё гуляющего внутри страха, то ли от лёгкого порыва ветра, и Стас накрывает меня собой, словно пледом, обхватывая своими руками. Он кладёт подбородок мне на макушку, и я слышу тихий вздох. Мы оба смотрим вдаль. Стас молчит, но я знаю, о чём он думает. Я думаю о том же. За несколько месяцев с нами столько всего произошло. Мы будто прожили маленькую жизнь…
После выписки из больницы Стас тут же окунулся в самую гущу следственных разбирательств. Муха, как и обещал мне, изложил факты по уголовному делу так, что и Стас Яров, и Игорь Филатов отделались лёгким испугом. Им вменялось лишь участие в незаконно-организованных боях и причинение вреда здоровью другим их участникам. Но так как, парни активно сотрудничали со следствием, а также являлись и пострадавшей стороной, их соучастие замяли, присудив лишь административный штраф за нарушение общественного порядка. Благодаря бывшему другу и его показаниям вся банда Тарантино была арестована и понесла достойное наказание, мой отец тщательно проследил за этим.
Стас продал квартиру и оплатил оба штрафа. Он считал, что так будет правильно, хотя понимал, что деньги не вернут Игорю брата. И всё равно винил себя в смерти Ваньки. Что касается Игоря, он не держал обиду на друга и понимал, что главный виновник тот, кто нанес Ивану смертельный удар.
Игорь горевал. И всё, что мы могли бы сделать для него, это просто быть рядом. И мы были: Стас, я и Катя. Катя главным образом. Это удивительно, как настолько два разных человека подходили друг другу. Игорь делился с подругой своим спокойствием и уравновешенностью, а Катя вносила в его жизнь долю суеты и яркости. Вместе они отлично справлялись. И постепенно Игорь оттаивал и даже иной раз дарил нам улыбку. И пока этого было достаточно.
Последние события и перенесённые с ними переживания очень сблизили моих родителей. Они будто снова разглядели друг друга. Вспомнили те свои качества, за которые когда-то полюбили. А может быть, просто увидели, как отчаянно и яростно боролись за свою любовь и жизнь мы со Стасом. В любом случае, так или иначе, они снова вместе.
И мы вместе. Я и мой любимый. Мой Ярый Стас. Мы дышим одним воздухом, делим одну постель на двоих. Наши дни наполнены нежной заботой друг о друге, а ночью стены плавятся от жара любви. Мы больше не теряем ни одной минуты времени, отпущенного нам.