Навь
Шрифт:
Кляча тоже проявила ко мне интерес, пристально осмотрев меня. Только что баксы в глазах, как у дядюшки Скруджа, не щелкали.
— Позвольте представить вам графа Драбицына-младшего.
— Безмерно рад, мадам, — я изобразил изысканный поклон, всем видом стараясь показать полное очарование от вида столь сиятельной особы.
— И я, граф, — попыталась сказать мадама грудным голосом, но тембр получился из серии «пил, курил, болел». Не налегайте на бухло и кубинские сигариллы, мадам. Быть может это вас и не убьет, но избавит от необходимости наносить
— Мы будем в малой гостиной, мамА!
— Хорошо, Магда, — величественно кивнула мадам. — Только прошу вас быть благопристойными.
— Всенепременно, мадам, — осклабился я. — Я прослежу за этим.
Шестеренки мадам защелкали в голове. Что она могла на такое ответить?
— Проследите, граф, — кивнула мадам, и гордо удалилась.
Ну-ну, я прослежу, ехидно подумал я. И вздрогнул всем телом, так как меня опять внезапно схватили под ручку. Ситуация «дон Румата — донна Окана», надеюсь меня тут изнасиловать не попытаются при всех? Надо шляхтичей от себя не отпускать, а то вдруг…
Внутри купеческий дом напоминал дома «новых русских». Та же мешанина стилей, те же коридоры, по которым меня тащили, увешанные картинами неизвестных художников типа «Утро с бодуна в лесу» и «Мишки на зоне».
— Наверх! — скомандовала Магда, и мы повернули на лестницу, ведущую на второй этаж, покрытую ковровой дорожкой в стиле советского обкома, такую же красную с полосками по бокам.
Неужели дошли? Наконец-то мой локоть перестал ощущать жиры дамы, слава богу. После того, как благородная компания ввалилась в малую гостиную, и Магда закрыла двери…
— Ну? — она, поставив руки в боки, вперила в меня требовательный взгляд.
— Что «ну»?
— Вы что-то там говорили о том, что позаботились о нашем приятном времяпрепровождении?
— Слушай, говори уже попроще. В жопу этикет, — я достал из сумки пузырь конины и пачку сигарилл. — Дубеем? Аршины тащи?
— Что тащить? — Магда выпучила глаза.
— Стаканы. Есть?
— Сейчас, — Магда достала откуда-то обычные пластиковые стаканчики. — На.
— Пить шустовский коньяк из пластика — это моветон! — я содрал пленку с пробки.
— Мы же договорились, что без этикета, — попрекнула меня она.
— Ну да, — я наконец вытащил пробку и начал плескать по стаканчикам живительную влагу. По комнате поплыл аромат согретого солнцем винограда, перемежающийся нотками древесных тонов и ванили. — Поехали, господа!
Я пригубил коньяк, смакуя цветочно-фруктовые тона, с послевкусием орехов и сухофруктов.
— Что за коньяк без сигары! — я поставил стаканчик на стол, и раскупорил пачку легких сигарилл, не надо мне, чтобы они с нежно-зелеными лицами заблевали все вокруг, как бывает от крепчайшего кубинского табака. Пощадим подростков.
Ну теперь по комнате поплыл аромат вишни.
— Коньяк и сигара, что еще лучше такого диджестива! — я сделал затяжку, ухитрившись не закашляться.
Магда начала опять пулять глазками, намекая что есть кое-что и получше. Я решил наглухо игнорировать
После нескольких кругов бутылки с небольшим плеском на дно стаканов, компания начала косеть — много ли подростку надо? Все, кроме двоих — меня и Потоцкого. А вот теперь в мозгу у меня щелкнул тумблер. Ну ладно, я, жертва химии из папиных лабораторий, проглотил хитрые химикаты — папа не дал воспользоваться методом, которому учат в разведшколе, выпить бутылку легкого пива за час до попойки. А Потоцкий жрал коньяк, как воду, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта. Либо у него врожденный иммунитет к алкоголю, либо он к нему привык — когда бы, он еще подросток, либо так же как я, предохранился — но что ему надо? Только я решил к нему присмотреться чуть получше…
— Ну все, господа! На сегодня хватит, а то предки спалят! — заявила Магда, и спрятала бутылку в дымоход камина.
Намек был понят, и мы потянулись на выход.
— Граф, прошу вас, останьтесь!
Мля! Только этого мне еще и не хватало! Я обреченно поплелся обратно.
— Ах, граф, граф! — на Магду внезапно напало игривое настроение, она взяла меня за руку и потащила к столику.
— Нам необходимо еще выпить! — твердо заявил я, и полез за бутылкой в камин. Ну ладно, будет тебе петтинг.
— Давайте выпьем на брудершафт, Магда! — я набулькал по пол-стакана. Ну если это ее не вырубит… Хотя, учитывая жировую прослойку, может и нет. Но попробуем.
Мы сцепили руки
— До дна!
— До дна! — эхом ответила она и махнула порцию залпом.
Теперь осталось дождаться, пока ее развезет, а до этого момента спасать честь всеми доступными способами.
— Ах граф, вы такой элегантный, как некоторые папины друзья, они прямо-таки настоящие джентльмены, — она оперлась о стол, увлажнив губы языком. Ура, развозит!
— Иди ко мне!
Нет, ну на это я не подписывался! И, как назло, я недооценил силу пубертата — мой дружок сделал, что называется, штаны палаткой. И Магда это заметила.
— Ну иди сюда, что ты стесняешься, — хрипло сказала она, и облизнула губы языком.
— Я…Я…
— О боже, неужели ты девственник?
Хренасе, заявки! А она что, нет? Хотя сколько ей там уже? Тринадцать? Девушка созрела.
— Да, — твердо заявил я. — И так и будет до свадьбы.
— Ну и дурак, — Магда потянулась к бутылке и налила себе еще. Э, тебе не хватит? Видимо нет, жахнула коньяк и залилась слезами. — Ну почему я такая?
Отлично! Спиртное сработало, наступила фаза жалости к себе. Теперь осталось только слушать, поддакивать и направлять разговор в нужное русло. Пользоваться несчастьями пьяной девушки… Ах, как бесчестно, просто ужас. Зато какая кладезь информации!
— Ну что, как провел время? — обратно мы со Старшим опять летели на аэротакси.
— Просто отлично, — сказал я. — Узнал много нового. Приступ пьяной жалости к себе — отличная штука. Особенно если рядом попадается все понимающий и безмерно сочувствующий собеседник.