Навь
Шрифт:
И вся любовь. Хотя служба — это то, что разбивает семьи и настраивает их членов друг против друга аж до ненависти, проверено на личном опыте. Вон и здесь, у меня так и не получилось наладить контакта с графиней, она старательно меня избегала, не видя во мне своего сына, а что до биологического родства — на эту тему спросите у кошек или собак, они вам подробно и на примерах все пояснят о своем отношении к выросшему потомству.
Я поплелся в свою комнату, полазить в сети на предмет оборудования, чтобы ничего не упустить. Слава богу, здесь было полно высококачественных имперских инструментов, отечественная промышленность работала на полную катушку, а китайского ширпотреба
Вздохнув, я подошел к окну, посмотреть на окружающий внешний вид. Да, тяжела жизнь в закрытом коттеджном поселке… И вроде не тюрьма и не трущобы — но четко расположенные квадратно-гнездовой застройкой дома отделены друг от друга крепкими заборами, ограждающими земельный участок, а улочки между рядами домов пусты, пешеходов нет, лишь изредка проедет чья-то машина бизнес-класса с эскортом или без. Насколько я знал, здесь жили старшие чины Империи. Справа от нашего участка дом генерала Изместьева, справа — дом судьи Верховного суда Ланина, а напротив — дом начальника бывшего Особого департамента полиции Клычева, несмотря на название, входившего в СБ РИ на правах управления, Старший подгреб под руку все, что плохо лежало в МВД. Все вместе, на виду друг у друга… С одной стороны — правильно, организация взаимного перекрестного надзора, а вот с другой… Просто мечта террориста, столько чинов в одном месте. Но под охраной. А вот те, кто пренебрегал мерами охраны, иногда очень горько об этом жалели — чего стоило, например, недавнее покушение на родовое поместье князей Голицыных, когда террористы обстреляли его из РПО и автоматического оружия. Пострадали не только Голицыны, но и посторонние.
«Князевка», как этот поселок жаргонно называли в сети, охранялся как ни один другой поселок. И патрулируемой зоной отчуждения с КПП на въезде, и, как я позже узнал, инженерными средствами всех мастей, от тактических радаров до систем ПВО, небо над нами было бесполетной зоной. С одной стороны, это и хорошо — надо будет заказать еще и телескоп, любил я в свое время астрономию, зрелище колец Сатурна или Юпитера с его родимым пятном успокаивало.
Так что с такими соседями дружеское знакомство не грозило, несмотря на кажущееся великолепие я опять чувствовал себя одиноким.
— Александр, иди сюда! — граф поманил меня пальцем, когда я вместе с Василием занимался ремонтными работами. Я пощелкал кнопкой дрели и стянул респиратор — минеральная вата отнюдь не способствует здоровью легких, более того, она из них еще и не выводится, так что все работы с этой херней надо проводить только в средствах индивидуальной защиты. — Не хочешь развеяться?
Не хочу? Еще как хочу! От запахов растворителей и прочей ядовитой бытовой химии уже шумело в голове, хорошо хоть краска была акриловая, не дающая кумара.
— Хочу, конечно.
— Сегодня в управлении стрельбы, не хочешь пострелять?
Ну и то хлеб. Я хочу не столько пострелять, сколько вырваться из этой зоны наружу, просто увидеть белый свет
— С удовольствием! — я стянул хэбэшные перчатки с резиновыми пупырышками чулком и бросил их, целясь в одну
— Ну тогда переодевайся, я жду тебя в машине.
Ура! Я мигом помчался в свою комнату и одел пошитый на меня камуфляж — хотя и не люблю я стиль «милитари», лучше одежды, чем камок, для полевых выездов не придумать.
— Ну вот, — довольно хмыкнул граф, ждавший меня у джипа. — Настоящий солдат.
— А я и есть настоящий солдат, — парировал я.
— И то верно. Полезай в машину.
Тир управления располагался в подвале самого управления, как и положено служебному тиру. Пока ехали, я прилип к окнам машины, так хотелось посмотреть на все самому. Сразу вспоминался анекдот про проктолога — «И люди, люди…». Город жил своей жизнью — со спешащими куда-то по своим делам множеством людей, забитыми машинами магистралями, серой водой в каналах и голубым небом, закрывавшим своим куполом все сущее. Все, как всегда.
Машина графа въехала через служебный въезд, охраняемый автоматчиками. Когда закрылись стальные створки ворот, нас попросили выйти из машины.
— А нас-то за что? — тихонько спросил я графа.
— А не провели бы досмотр, их бы было за что, — усмехнулся граф.
Тоже верно. Правила нужны для всех, от начальника высокого ранга до рядового подчиненного, исключений быть не должно.
Мы вошли в служебную дверь, и попали на лестницу, ведущую в подвал. Уже издали было понятно, что это тир — приглушенные хлопки пистолетных выстрелов пробивались сквозь стены и двери. Граф пошел по коридору, я за ним. Наконец он остановился около двери с глазком видеофона и нажал на кнопку. Пару секунд нас разглядывали через видеоглазок, затем на панели кодового замка зажегся зеленый огонек и щелкнул элетромагнит замка.
— Смирно! — инструктор вытянулся по стойке «смирно» и взял под козырек.
— Вольно, — отмахнулся граф. — Как стрельбы?
— За время вашего отсутствия происшествий не произошло!
— Ну и хорошо, — граф взял ведомости у инструктора. Посмотрел их, хмыкнул. — Полковник Расков опять мажет?
— Да, Ваше Превосходительство!
— Ладно уж, поставьте ему зачет.
— Есть, Ваше Превосходительство!
— Я с собой сына привел, — граф вытолкнул меня вперед. — Как, можно ему пострелять?
Инструктор оценивающе взглянул на меня.
— А он знает, как обращаться с оружием? — спросил он с сомнением в голосе.
— Знает, знает. Проведи инструктаж по ТБ, а я за него распишусь.
Через несколько минут под взглядами изумленных полковников — сегодня были стрельбы для старших по должности офицеров, отдельно, чтобы младшие потом не перешептывались о своем начальстве — я подпоясался кобурой с СР, надел защитные очки и, весело помахивая наушниками, отправился к первой черте. Та же самая хрестоматийная стрельба, упражнение ПМ-1, только вместо неизвестного здесь ПМа другой пистолет, двадцать пять метров, грудная мишень. Ну-ну. Господа офицеры развлекаются в песочек играть? Хотя им можно, от них в первую очередь требуются мозги. Оружие идет в ход только при непредвиденных обстоятельствах.
Инструктор пошел со мной с коробкой патронов и вынул оттуда три омедненных цилиндрика с блестящей пулей.
— Три патрона получил, осмотрел, — я снарядил магазин и убрал его в кармашек кобуры.
— На огневой рубеж шагом марш!
Ну пошли уже, пошли. Хорошая штука молодые глаза, все видно и без оптики.
— Достать оружие, холостой спуск!
Ну да, сейчас как раз мне это надо. Слава богу, у деда Козьмы я более или менее освоил не под мою руку этот громоздкий для меня пистолет.