Навь. Книга 3
Шрифт:
— А папаша не явится по мою душу? — язвительно поинтересовался я.
— А черт его знает, — ответила Мадлен, доставая из холодильника запотевшую минералку, при виде которой у меня сразу потекли слюни. Хочу!
— Я там вела такой образ жизни, что сказать от кого поможет только генетическая экспертиза, и то с потенциальным отцом такой фокус может и не прокатить. А может и прокатить, если мне понадобится разжалобить кого-то из бывших знакомых, то что мне стоит сослаться, что потенциально с большой вероятностью ты его сын? Ну молодость, пьяна была, не помню.
— Логично.
— Читать умеешь? — она отхлебнула минералки. — Вот тебе смартфон, сиди и читай. Там все подробно расписано. И кстати, тебе большое спасибо от отца, информация, которую ты предоставил, помогла спасти много жизней.
— Хочу медаль! — нагло-шутливо завопил я. — И внеочередное звание!
— Ну это тебе точно не грозит, — гыгыкнула Мадлен. — У тебя еще никакого нет. А вот все остальное — по итогам. Могу тебя в качестве благодарности по головке погладить.
— Щаз, не надо меня трогать. И вообще…
— И вообще сиди, читай. И учи легенду, чтобы не проколоться.
Глава 12
Новый заместитель директора МИ-6 стоял на вытяжку перед столом и ел глазами начальство. Еще бы — о судьбе своего предшественника был осведомлен из первых рук. Уволен с позором, как не справившийся с простейшей операцией, лишен всех льгот, попутно прихлопнут кучей финансового компромата и повесился в ванной, не став дожидаться суда и будущей отсидки. Одним словом — многие знания во многие печали, а если не умеешь играть в серьезные игры в чужих странах, то лучше и не взбирайся на опасное кресло. Топовых боссов трогать вряд ли будут, а вот замы — расходный материал.
Но желающие всегда находились. Потому что три-четыре года на этой позиции и можно спрыгивать или в политику, или в коммерцию на должность консультанта. Обзавестись связями, пробурить ходы, организовать подходы к нужным людям. Главное — не вляпаться ненароком.
— Роберт, я возлагаю на вас определенные надежды. К сожалению, уровень аналитики в команде упал ниже допустимых пределов. И если раньше мы дергали за ниточки и использовали в качестве марионеток окружающий мир, то сейчас подставляемся под удары, подобно слепцу. Те же кузены умудрились неплохо навариться на провальной операции, раздергав чужие финансы и попутно сплавив разного рода отребье на убой. Мы же оказались со спущенными штанами и теперь разгребаем чужое дерьмо.
— Да, сэр, я приложу все силы.
— Людей, кто запачкался в контактах с отловленными экстремистами и ватиканскими кардиналами, перевести в запас. Придумаем, куда их позже израсходовать. Официальные извинения от лица правительства за излишнюю самодеятельность отдельных персонажей по дипканалам уже отправили. Сейчас будут идти торги на тему понесенного ущерба и каким образом нам придется это компенсировать. Атака на императорскую семью, да еще вскрытая с кучей секретных документов, это слишком серьезно. Эта оплеуха нам долго икаться будет… Значит, обрубаете оставшиеся хвосты, убираете все упоминания в официальных документах и консервируете проект русских бомбистов
— Я понял, сэр. Выделенные финансы на проекты так же заморозить?
— Деньги оставьте пока на счетах, им найдут применение. Ну и после того, как разберемся с самым неприятным, предоставьте мне отчет по фигурантам из САСШ. Кто их надоумил не лезть в эту вонючую кучу? Возможные источники информации, ключевые персонажи, связь с нашими умниками, кто воспользовался в итоге непроверенной информацией… И еще. Возьмите на особый контроль возню в Юго-Восточной Азии. У нас там рухнула резидентура, которая очень давно и плодотворно работала с продажными русскими в Сиаме. Все собранные материалы вам передадут уже завтра утром.
Замдиректора кивнул. Особый контроль — это личная ответственность. И если он умудрится недоработать, как предшественник, то может и до петли в ванной не дожить. Времена тяжелые, в Букингемском дворце требуют крови проштрафившихся. И когда эта волна схлынет — никто не знает. Поэтому остается лишь молиться, что успеешь удрать с расстрельной должности на более тихое место до того, как сверху потребуют очередную жертву на заклание.
— И еще, Роберт. Мне совершенно не нравится менять замов, как перчатки каждые полгода. Поэтому постарайтесь все сделать, как надо. Тем более, что вас взяли на должно не по протекции, а за мозги. Вот и докажите, что выбор был правильным…
— Эй, вставай, хорек! Сколько можно дрыхнуть!
Я приоткрыл один глаз. Мадлен стояла руки в боки, перекинув полотенце через плечо в дверях моей комнаты. Да пошла она, спать не дает, тоже мне мамочка нашлась… Я перевернулся на бок.
Хренак! А вот это уже игра без правил. Комок смятого полотенца ударил меня по плечам и голове.
— Вставай уже! Нас дела ждут!
Ну блин неугомонная! И куда спрашивается спешить?
— Ты не пробовала уран выгрузить из своего реактора? — я рывком встал на постели. Все равно утренний сон испорчен.
Мадлен уже увеялась, так что последней реплики не слышала. Я уныло поплелся в ванную, почистить зубы и плеснуть водой в свою помятую и опухшую ото сна физиономию, затем побрел на кухню.
Она уже что-то жевала у плиты.
— А мне? — заявил я, плюхаясь на отозвавшийся недовольным скрипом стул.
— Сам берешь и делаешь, — промямлила Мадлен с набитым ртом. — Холодильник перед тобой.
— Э, нет! — злорадно заявил я. — Раз ты моя мамочка, метнись, сделай-ка по-быстрому завтрак любимому сыночку, или я на тебя в суд подам.
— Хорошо, милый, — злорадным голосом ответила она, проглатывая бутик с ветчиной. — Сейчас сделаю тебе бутерброды с арахисовым маслом.
Меня аж перекосило от счастья. Я не жертва национального американского маркетинга и жрать непонятную и противную на мой вкус одно из традиционных навязанных американцам блюд не буду.
— Все, лишу я тебя родительских прав, — мрачно пообещал я, встав со стула и направившись к холодильнику. Ладно, сам себе сделаю. Не оставаться же мне голодным из-за ее вредности.