Шрифт:
1
28 июня. День, который мог бы стать самым счастливым в моей жизни. Я стою в одном из московских ЗАГСов и слушаю до неприличия притворную речь немолодой регистраторши с фальшивой улыбкой на лице, выражающем бесконечную усталость и безнадежность.
Я скользнула взглядом по ее правой руке. Кольца нет. Теперь понятна ее скрытая враждебность, тяжело каждый день видеть счастье других людей, а вечером возвращаться в пустую квартиру. Я попыталась вызвать в себе чувство жалости, но ничего не вышло, да и с
Одиннадцать лет назад я стояла в фойе Финансовой академии, безуспешно пытаясь протиснуться к спискам поступивших. Потолкавшись немного, я, не обладающая особыми физическими данными, решила последовать китайской мудрости, что-то там про реку и труп врага, в общем, смысл такой, что сиди и жди. В конце концов, когда-то же они все разойдутся…
Я отошла к окну, потирая ушибленное в давке плечо, и устроилась на подоконнике, гадая, поступила ли я. Если поступила – здорово, родители обрадуются, а если нет…
Что я буду делать и как скажу об этом отцу? Мой папа Сергей Николаевич – ведущий специалист в НИИ, учёный, доктор физико-математических наук, мама – преподаватель высшей математики в университете, они просто не поймут, если я провалюсь, ведь это их мечта! А о чем же мечтала я? Честно говоря, не знаю, я всегда знала, что стану финансовым аналитиком как хотели мои родители, ни о чем другом я не думала. И все же, кем бы я хотела быть?
– Привет! – вывел меня из раздумий приятный баритон.
Я обернулась и увидела, что рядом со мной пристроился потрясающе красивый парень, блондин с улыбкой, которой позавидовали бы голливудские звезды, а ещё у него были невероятно голубые глаза, как небо, я никогда раньше не видела такого оттенка и решила, что это линзы. Но даже это не могло испортить впечатления, линзы, не линзы, а парень мне сразу же понравился.
– Привет! – отозвалась я и улыбнулась, отчаянно вспоминая когда в последний раз расчесывала волосы. Скорее всего, сегодня у меня не было на это времени и на голове у меня настоящее воронье гнездо, плюс отсутствие косметики и темные круги под глазами из-за бессонной ночи. И я еще надеюсь произвести впечатление? Впрочем, мое подсознание, обладающее несравненно более высокой самооценкой нежели я, уже нашептывало мне, что все возможно.
Парень продолжал смотреть и улыбаться, а я начинала чувствовать себя неловко. Ненавижу ситуации, когда воцаряется молчание и ты мучительно придумываешь что бы сказать. С другой стороны я его не знаю, соответственно, говорить с ним не обязана. Но как же хочется!
– А ты есть в списках? – неожиданно повернувшись к нему спросила я, посчитав, что нашла самую удачную тему для начала разговора.
Парень немного опешил.
– Э-э… в каких списках?
– В списках поступивших, – я кивнула в сторону
Пожалуйста, пускай он скажет “да”!
– Да, я буду здесь учиться, – словно прочитав мои мысли, сказал он. – Только в списки мне смотреть незачем, я буду учиться на платном.
– А-а-а, – протянула я и разочарованно посмотрела на него, словно он только что признался, что он гей.
«Ну на платном, и что? – взбунтовалось мое подсознание. – Что в этом такого? Что это меняет? Он перестал тебе нравиться?»
В том-то и дело, что не перестал! Но у меня всегда было определенное отношение к таким как он мажорам, которые в жизни ничего не добивались своим трудом, а получали все благодаря богатому папочке.
Я оглядела его с головы до ног. Черные джинсы, бежевый пуловер и ботинки, которые стоят как моя зарплата ( на каникулах я подрабатывала в фаст-фуде, чтобы купить себе новый ноутбук).
– Что-то не так? – озабоченно спросил он, заметив мой взгляд.
Я отрицательно покачала головой и отвернулась, досадуя на себя и свои принципы.
– Я обидел тебя? – не унимался парень.
Я молчала.
– Я не знаю, что я такого сделал, но я готов извиниться.
Это было неожиданно. Я повернулась к нему.
– Зачем?
Парень помолчал немного, а потом посмотрел мне прямо в глаза.
– Ты мне понравилась.
Он сказал это совершенно искренне и так просто, словно это была самая естественная вещь на свете, словно по другому и быть не могло. Моё и без того дрогнувшее сердце утратило последнюю способность к сопротивлению. Я улыбнулась ему и он ответил мне своей сияющей улыбкой.
– Александр.
– Анна.
Вдруг он спрыгнул с подоконника и устремился к толпе. На ходу он обернулся и спросил:
– Как твоя фамилия?
– Захарова.
Через пару минут он вернулся с сияющим лицом и сгреб меня в охапку.
– Поступила! – радостно выдохнул он и, прежде чем я успела обрадоваться и вообще что-нибудь сообразить, он обхватил моё лицо и поцеловал.
Голос регистраторши оборвалась мои воспоминания.
– В горе и в радости, в богатстве и бедности…
Согласны ли вы?
Первой спросили невесту. Алена улыбнулась и нежно посмотрела на жениха, на ее щеках выступил румянец.
– Да, согласна! – произнесла она тихим медовым голоском.
Я почувствовала как к горлу подкатила тошнота. Конечно, да! Что же еще она могла ответить?! Как же я ненавижу ее! Ненавижу за ее тихий спокойный голос, за кроткий взгляд голубых глаз, за мягкость характера, за нежность с которой она смотрит на Сашу, наконец, за то, что она украла у меня Сашу.
В голове все перемешалось, может свое дело сделало шампанское, которым я уже изрядно успела набраться. Два, нет, кажется три бокала, иначе я не смогла бы вынести этого. В голове только одна обжигающая, пульсирующая болью мысль: “На ее месте должна быть Я!"