Наташа
Шрифт:
— Хорошо, — примирительно сказал юноша, — только давай сменим тему разговора. А он — пусть уж сам разбирается со своими женщинами, тем более что он такой… неотразимый.
Больше разговора об Алексее никто из них не начинал. Прощаясь, они долго стояли, обнявшись, в подъезде, и шептали друг другу слова о вечной любви.
Возвращаясь в общежитие колледжа, Николай подумал о человеке, которому многим был обязан: «Может быть, действительно, поговорить с сестрой?… Он деловит, умен, чем не пара Наталье? Привыкла кружить ребятам голову, но ведь это до поры до времени…»
Но
ГЛАВА 38
Листы календаря, шелестя, сменяли друг друга неотвратимо, а Алексею казалось, что время стоит на месте, лишь издевательски подмигивая ему черными глазницами бесконечных одиноких ночей. Он понимал, что, по закону общего развития, в будущем что-то должно случиться, но уж очень долго тянулось это ожидание. И все-таки он был готов к этой таинственной встрече. Даже его сердечный друг Сергей смирился с тем, что Алексей полностью ушел в себя и постоянно пребывал в своем придуманном фантастическом мире, отказываясь от земных благ и радостей.
В середине мая произошло неприятное событие, которое несколько нарушило уже привычно выработанный ритм жизни Алексея: дом — работа, работа — дом, — вышел из строя двигатель «Волги». Доктор поставил машину на капитальный ремонт. Он не хотел менять надежно служившего ему спутника, и поэтому, оставшись без «колес», решил героически пережить это время в одиночестве, тем более что получил заверение, что машина будет исправлена в кратчайший срок. Закончив работу, он отправился домой пешком, подумав о том, что давно не позволял себе такого удовольствия.
Свежий прозрачный воздух, наполненный пьянящим ароматом сирени, пробудил в душе неземное блаженство. Подобное ощущение он испытывал и раньше, в юности, летая в облаках, но часто, оступившись, падал, испытывая моральную и физическую боль.
Постепенно жизнь научила его избегать подножек, и теперь, встречая удары судьбы, он умел удержаться на ногах. То, что мы ожидаем, часто случается внезапно…
Навстречу Алексею по тенистой зеленой аллее шли, обнявшись, двое. Еще издали силуэт девушки показался ему знакомым. А уже через несколько мгновений доктор понял, что это Наташа.
Молодые люди весело о чем-то разговаривали. Алексей перевел взгляд на парня — он был высок, плечист, но это был не Андрей. Расстояние между ними быстро сокращалось, и тут беспечный взгляд Наташи остановился на докторе. Он заметил, как она вздрогнула, вся сжалась и неловко попыталась высвободиться из объятий своего кавалера. Ей не сразу это удалось. Наконец, сняв его руку, она смущенно посмотрела на Алексея и тихо поздоровалась. Молодой же человек не удостоил
Наташа и ее спутник направлялись в кинотеатр, где шел нашумевший фильм о любви. Наверное, он был интересным, но девушка рассеянно смотрела на экран, почему-то не в силах заставить себя уловить не очень уж затейливую нить этой красивой голливудской картины. Ее рука лежала в ладони Виктора, но девушка не получала от этого удовольствия, наоборот, что-то было не так. Она вспомнила, как давно сидела в этом же кинотеатре рядом с Алексеем — как просто и легко ей тогда было, но время прошло, и сейчас с ней другой человек. А доктор… Какое он имеет право так смотреть на нее — осуждающе и с такой болью?!
Алексей же не находил себе места. Он хотел и не мог заставить себя забыть эту ставшую навязчивой идею и прекрасно понимал, что всех его душевных сил не хватит, чтобы выбросить из головы эту приворожившую его девушку. С его дороги исчез Андрей, но появился другой. «Надолго ли? Наташа, когда же ты поймешь?! Сколько нужно еще ждать?»
На следующий день неожиданно позвонил Николай и попросил о встрече. Доктор недоуменно пожал плечами:
— Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть. Только не понимаю, куда же ты запропастился?…
Вскоре юноша появился в кабинете главного врача. Мужчины пожали друг другу руки, и Алексей пригласил гостя присесть:
— Слушаю тебя. Выкладывай, что случилось?
— Нет, ничего особенного, — и, помявшись, добавил. — Экзамены я сдал успешно.
— Поздравляю… Хотя эта новость, как мне кажется, несколько устарела.
— Да, я хотел вам сообщить раньше, но не мог, был занят, — стал неуклюже оправдываться юноша.
— Ничего, ничего, я понимаю… Значит, очередной рубеж успешно преодолен? Когда же будет официальное зачисление?
— Через месяц.
— Ну что ж, подождем. Я думаю, что баллов, набранных тобой, будет более чем достаточно для поступления. В прошлом году проходной балл был намного ниже, чем сумма твоих оценок.
— Да, я это знаю.
Они перебросились еще несколькими фразами, а дальше говорить было не о чем. Но Николай явно медлил. Наконец, собравшись с духом, произнес:
— Алексей Петрович, я к вам зашел еще и потому, что об этом просила Наташа.
— Что-нибудь произошло? — холодно-официальным тоном осведомился доктор.
— Дело в том, что она очень сожалеет, что вчера так получилось… Эта встреча с вами была неожиданной для нее, и она не хотела, чтобы вы…
— Ну что ты, — прервал его доктор, — Наташа — человек свободный и вольна поступать так, как ей заблагорассудится… Не понимаю, зачем ей извиняться передо мной, тем более привлекать для этой цели тебя? Она не обязана отчитываться передо мной за свои поступки, а я не хочу и не буду вмешиваться в ее жизнь, — бесстрастным голосом закончил он.
Выслушав эту отповедь, Николай заерзал в кресле. Внутренний голос удерживал его от разговора с доктором, и сейчас он корил себя в душе за то, что уступил сестре. «Не выйдет из меня посредник, — раздраженно подумал он. — И не нужно в это дело вмешиваться, пусть разбираются сами…»