Настойчивый

Fallen Ellen

Хватаю коробку с гантелями, и иду по тропинке, ведущей в самое любимое наше место с детства. Инвалидная коляска, в которой сидит Чейз спиной ко мне, и радуга в небе, та, которую делает преломление света от полива пионов моей мамы.

– Эй, ты как? Ты не виноват! – ярко-голубые глаза брата внимательно смотрят на меня, покрасневшие губы и глаза выдают его с потрохами. – Мама будет в порядке. Ты прости меня.

Сажусь рядом с ним и смотрю, как опрыскиватели разбрасывают маленькие фонтаны капель, заставляющие все вокруг оживать от удушающей жары, превращая нашу лужайку в прекрасный оазис.

– Я не хочу доставлять вам проблемы.

Но чувствую себя ничтожеством, не способным позаботиться о себе, не то, что о вас, – я обнимаю его так крепко, что слышу, как трещат его кости, хлопаю по спине.

– Ты самый лучший и обязан знать об этом, даже когда мне кажется, что все вокруг против меня, я думаю о том, что у меня есть ты и Хант, – брат обнимает меня в ответ, и я делаю глубокий вдох. Скорей бы уже все встало на свои места.

Глава 3

Винни

Ложное поклонение

Шумная компания моей подруги Рене шатается по комнатам ее дома и намеренно разрушает все, что приобрели ее родители. Я сижу на одном из кресел, пока по кругу передают косяк. Сладковатый дым дурманит разум. Не лучшее сочетание алкоголя и наркотиков, но мне нравится вот так расслабленно проводить время вместе с ними. Никакого напряжения, мы будто не видим друг друга, не нарушаем личное пространство и его пределы. Парень передает мне косяк, позабыв о брезгливости, я приближаю к губам скрутку и жадно втягиваю в себя дурманящий воздух. От удовольствия закрываю глаза, наплыв тумана в голове наполняет меня легкостью. Как Алиса в стране чудес, я плыву по облакам, пока рядом со мной не оказывается толстая гусеница.

– Вин, дай мне, присосалась к сигарете, – Рене толкает мой локоть, из-за этого моя рука срывается с подлокотника и свободно провисает.

– Что это за химия? Ощущение такое, словно моя душа вышла из тела и находится где-то рядом, – открываю лениво глаза, поворачиваю голову к ней и вижу ее улыбку.

– Спайс, синтетика. Но блин, ребята знают, что это намного лучше гашиша и марихуаны, – я разгоняю дым рукой, но получается очень плохо, у меня явно замедленная реакция. – Помнишь, мы пробовали кристаллы? От них башка болит, а эта субстанция содержит активные ингредиенты – синтетические каннабиноидные соединения. Прикольно, да?

Трясу головой из стороны в сторону, перед глазами все плывет, моргаю, но ничего не помогает. Поэтому я отдаюсь действию этой синтетической дряни и просто развалившись, сижу в кресле.

– Вин, ты пила до этого? – слышу голос подруги где-то сверху, девичьи руки прикасаются к моей голове, погружаются в волосы и нежно массируют кожу.

– Да, – сипло отвечаю я, – джин, который стоит на кухне. Откуда ты так хорошо знаешь химию? – в дурмане спрашиваю я.

– Ржач, с ней сейчас можно сделать все что угодно. Не тупи, я ее не знаю, я ее курю, – обволакивает громкий противный смех. – Так, подруга, давай-ка облокотись на меня, пойдем в мою комнату. Иначе эти дикари поимеют тебя, завтра будет гадко и мерзко, – меня подталкивают под локоть, наваливаюсь телом на девушку и еле перебираю ногами.

– И сколько это действует? – мямлю я.

– Блин, ну час. Может два. Я еще сама не знаю, что это за муть. Но давай запрем тебя, – Рене тяжело дышит, я стараюсь ей помочь сделать все проще, но тело до смешного превратилось в вату. Это такая сладкая хрень на палочке, которая тает, как

только мои пальцы прикасаются к ней.

Толчок, и я снова в мягком облаке, поворачиваюсь на бок и подкладываю руки под голову. Слышу собственное дыхание, оно шумом шквалистого ветра отражает в моей пустой голове гулом и воем. Грудная клетка напряженно хватает воздух, выталкивает мерзость, которую я скопила в себе за этот период. Я повисла на ниточке, покачиваясь на толстых проводах своей совести и нравственности. Где сейчас моя душа? Возможно, она давным-давно покинула моё тело и отказалась от меня как религия, свидетели, мать и все окружение. Я жду помощи, руки протянутой мне, не позволяющей делать все это со своим телом. Удар судьбы уже был, а как же сладкая пилюля, успокоительное, долбаный бальзам?

Поворачиваюсь на бок, когда к горлу подкатывает рвота, перекидываюсь через край, наверное, кровати и извергаю все, что накопилось. Нос захлебывается в горькой жидкости, выпитой до этого, но не переработанной. Темная вода моей гнилой души. Неверующая, предательница, изгой…

– Винни, ты как? – моё тело начинает гореть пламенем, одежда душит, начинаю расстегивать джинсовую юбку, мой *баный протест свидетелям, только юбки на вечеринки, то, чего мне не разрешает делать религия. Стаскиваю ее с себя, следом летит кофта, и я сажусь на кровати. Я как на скоростном поезде: остановки мелькают перед глазами, и он все никак не остановится.

– На, выпей колу, все нормально. Кофеин поможет.

Я делаю, как предлагает Рене, и снова ложусь на кровать. Мягкое тело, лежащее рядом со мной, придвигается ближе и обнимает меня своей прохладной рукой поперек голого живота.

– Я так хочу от тебя особенный подарок, – не размыкая глаз, чувствую ласковые движения ее рук на моем теле, как она тянет резинку трусов и садится на меня верхом. Легкий запах ее крема для тела, удушливая сладость, смешанная с весенними цветами. По телу прокатывается волна возбуждения, как будто я лежу рядом совсем не с девушкой.

– Я не могу дарить подарки, – хриплю я надорванным горлом. – День рождение – это ложное поклонение. Я даже отмечать не могу.

– Даже так? А если я поздравлю себя сама? – нежные женские губы касаются моей щеки, я приоткрываю рот и хватаю воздух.

Ласковый поцелуй в мои губы, мягкий язычок проникает в мой рот, и я отвечаю, как если бы на ее месте был мужчина. Из горла Рене вырывается стон, и мы прижимаемся друг к другу. Я обсасываю ее, как сладкую конфету, задерживаю дыхание, чтобы унять собственный жар, глотнуть воздух и снова пуститься во все тяжкие. Женские руки погружаются под резинку моих трусиков, трогают мои меня там, лживые губы целуют шею, и я вздрагиваю. Мозг орет все то, что мне вбивали, он сводит меня с ума, бесконечно повторяя одно и то же.

– Языческий обычай, поедание крови, загрязнение разума, самообожествление, предотвращение зачатия, грех, пустая трата времени, злоупотребление телом, сатанинское дело, неуважение и соблазны, – громко повторяю я все то, что кричит мне мой разум, не позволяя опуститься на самое дно.

Отталкиваю девушку и встаю от прилива адреналина, все немного проясняется. Я практически голая около темной лужи, вылившейся из меня, лежу на грязном матрасе непонятно где. Сквозь виднеющийся свет, проталкивающийся из комнат, я могу хоть что-то рассмотреть. Поднимаю с пола вещи и быстро натягиваю на себя.