Настольная книга сердцеедки
Шрифт:
Накинув дубленку — щедрый подарок отчима на Новый год, Аврора спустилась на улицу и с подозрением осмотрела свою старую, бывалую «Ауди». Машина была настолько грязной, что разглядеть красный цвет под слоем неизвестно чего не удавалось. Машинка и так-то не новая — сильно не новая! — а в таком виде ее легко перепутать либо с собачьей будкой, либо с мусорным баком. А у всех родственников и их знакомых, вспомнилось Авроре, автомобили почему-то невыносимо чистые — даже в самое ненастье. Может, они их моют по два раза в день?
Аврора честно попыталась прорваться на мойку — чтобы не позорить семью. Но вчера было тепло и мокро, а сегодня подморозило, и все умники отправились намывать автомобили, так что Аврора,
К счастью, парковка на участке была уже переполнена, и Аврора оставила машину рядом с соседним домом — спрятала ее за «Газель», которая возила на стройку кирпичи. Затем прошла к дому по идеально чистой дорожке и потянула на себя массивную деревянную входную дверь.
— Дорогая! — Мама распахнула объятия, взмахнув пустым стаканом от вина.
Жанна осмотрела дубленку и, поджав губы, отвела глаза — увы, придраться было не к чему. «Какого черта она так ко мне относится?!» — вспыхнула Аврора.
Конечно, она прекрасно помнила, как лупила Жанну по голове новой куклой Барби — такой супер-Барби, принцессой в рост трехлетнего ребенка, которую купили Жанне. А ей, Авроре, подарили тогда игру «Эрудит», которая сейчас называется «Скраббл». Но и Жанна вечно ныла, жаловалась и воровала у нее, Авроры, сладости, которая Аврора под влиянием каких-то загадочных детских соображений не ела, а прятала в тумбочку. Но это же так обычно — все сестры в детстве собачатся…
Первый настоящий профессиональный удар от сестры Аврора получила, когда Жанна вдруг отбила у нее мальчика из 11-го «А». И вся школа наблюдала, как восьмиклассница ходит с самым модным парнем в школе, а ее старшая сестра рыдает в туалете.
Это было… В общем, понятно. А дальше так просто… чудесно.
До сих пор Авроре иногда хотелось повторить замечательный опыт с погружением головы Жанны в унитаз. Тогда была такая драка, на которую Аврора, как она думала, не способна. Для разминки она голыми руками изорвала прямо на сестре ее лучшее платье, потом чуть не выкинула ту из окна, но ограничилась тасканием за волосы, и завершилось выяснение их отношений восхитительным, прямо-таки голливудским окунанием головы счастливой соперницы в нежно-голубую ароматизированную туалетную воду. Одновременно Аврора сломала Жанне нос. Нечаянно. Конечно, она кричала, что Жанна сломала ей жизнь, но, по мнению родителей, нос был намного ценней жизни. Жанну отправили загорать на Мальту — драка случилась перед каникулами, а Аврору оставили в Москве — все лето она должна была мыть посуду, пылесосить, стирать… в общем, быть домработницей. И Жанне радость, и родителям выгода. Аврора понимала, что ломать сестре нос, пусть и случайно, очень, очень плохо… Но ведь сестра не должна отбивать у сестры молодого человека? Вроде так?
Аврора пыталась поговорить с мамой о том, что ее волновало, но та решительно заявила, что эта тема не обсуждается. Обидно. Тем более Жанна всем рассказывала, что молодой человек вообще не хотел с Авророй встречаться — якобы он использовал ее, чтобы познакомиться с ней, Жанной. И если до того Аврора пусть с трудом, но терпела и обиды, и несправедливости, и явное предпочтение, которая мама оказывала Жанне, то после того лета она сорвалась. Кожаная косуха, выбритые виски, сто сережек в ухе, сигареты, жаргон, мальчики на байках, которые, слава богу, таких, как Жанна, просто не замечали… Аврора зависала в «Секстоне», до тошноты упивалась пивом и была счастлива, так как нашла друзей, которые считали людей вроде ее мамаши этакими инопланетянами — с тремя ногами и огромной лысой головой. Когда Аврора продала кольцо с бриллиантом и купила мотороллер, ее выгнали к бабушке, которой было все равно, что перегораживает коридор — хоть трактор. Потом бабушка заболела, Аврора поступила в институт, и маме пришлось принять дочь
Аврора очнулась и вынырнула из воспоминаний.
Мама остолбенела, увидев наряд от «Персонаж».
— Ты не могла одеться понаряднее. Я же просила… — прошипела она Авроре в ухо.
Аврора, хоть и привыкла держать удар, все-таки расстроилась.
— Мам, в моем понимании, это и есть понаряднее! — отрезала она.
— Ка-акая ми-иленькая маечка… — протянула Жанна. — В «Рамсторе» купила?
И тут Аврора поняла, что была полностью права, когда ломала ей нос.
Однажды родители послали их в магазин, и Аврора попыталась купить там ночную рубашку — клевую серую трикотажную ночнушку на бретельках с ярко-розовом принтом. Но что было с Жанной! Она час не могла успокоиться: не могла же она позволить, чтобы ее наивная сестра покупала всякую дрянь на развалах в супермаркете! Всю дорогу она учила Аврору тому, что нижнее белье даже более важно, чем туфли и сумка, и довела Аврору до шокирующего признания, что та спит в майках, которые раздают на презентациях: с логотипом радио «Максимум» или «Майкрософт». После этого Жанна долго молчала, а потом стала перечислять марки, которые делают «недорогое» белье — не дороже трехсот долларов…
— Нет, в «Ашане», — ответила Аврора и душевно улыбнулась сестре. — Черт! — Она хлопнула себя по лбу. — Туфли забыла!
Мама закатила глаза. Жанна усмехнулась.
— Жан, дай мне какие-нибудь туфли, — попросила Аврора.
Мама пристально посмотрела на Жанну. Та пожала плечами и ушла минут на десять, а вернулась с парой ярко-синих босоножек… Аврора даже смутно припомнила, что последний раз видела эти туфли на Жанне году эдак в девяносто пятом — Чарльз Джордан, черная танкетка, васильковая кожа… Даже матушка уставилась на босоножки с некоторым недоумением.
— Ты их что, коллекционируешь? — удивилась Аврора.
— Да, — Жанна поставила туфли на столик. — Лет через пять они, может, снова войдут в моду.
Аврора посмотрела на туфли. На Жанну. На гостей, которые толпились в гостиной. На фотографов — не из «Харперз Базара», но, кажется, из «Коммерсанта» и «Буржуазного журнала».
— Круто! — сообщила она, села в кресло и послушно принялась надевать босоножки.
— Но они же сюда не вписываются! — не сдержалась мама. — К тому же из них колготы торчат!
— Ты знаешь, я никому не даю свою обувь! — зашипела Жанна. — Это очень интимно! Как трусы!
— Конечно! — кивнула Аврора. — Я тебя понимаю. Я ведь заразная, и у меня ноги пахнут. Кто, как не родная сестра, притащит в дом инфекцию и сломает каблук?
— Жанна, дай Авроре нормальную обувь, — распорядилась мамаша.
Жанна открыла рот и всплеснула руками:
— Но…
— Ты меня не поняла?
Жанна послушалась и выдала Авроре хорошенькие туфли из блестящей темно-лиловой кожи — под цвет узоров на юбке.
— Можешь оставить их себе, — бросила она через плечо.
Аврора вошла в гостиную и обомлела. Там были все. Редакторы газет и модных журналов. Актеры. Певцы. Митрофанов. Куда ж без него? Еще какие-то депутаты. Писатели. Бизнесмены всех сортов. Даже несколько известных радиоведущих, которых Аврора по работе встречала, но в лучшем случае говорила им «здрасте», а те кивали и отворачивались.
Жанна уже успела прилипнуть к симпатичному мужчине в очках, который прославился тем, что по очереди встречался с первыми красавицами Москвы. Аврора взяла себя в руки и с самой открытой и дружелюбной улыбкой подошла к Наташе Шаровой, ведущей новостной передачи у них на радио. Наташа сделала большие глаза и воскликнула: