Наставник

Пир Элин

— Я не могу. Ты знал это с самого начала. Я не Перл, и я не Кристина. Моя жизнь — на Родине. Конечно, я рада быть частью этого исторического школьного проекта и все такое, но как только эти три года истекут, я вернусь к своим друзьям и семье. Я не отказываюсь от своей культуры, и я сомневаюсь, что ты был бы готов отказаться от своей, если бы ситуация была обратной.

— Может быть, я бы так и сделал, если бы у меня был выбор, — сказал Арчер с горечью в голосе.

— Да, но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. На какое-то время я тоже начала надеяться, но потом

сегодня поговорила с Перл. Ты знал, что она и Хан обратились к Совету по этому поводу? — узел сжался у меня в животе от разочарования, которое причинили мне ее слова. — Хан прямо спросил Совет, рассмотрят ли они возможность позволить мужчинам Севера жить здесь, если все пойдет хорошо со школьным проектом.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это будущая цель, но лучшими кандидатами будут мальчики из школы.

Арчер развернул меня и заглянул глубоко в мои глаза.

— Но я тоже часть школы!

— Это не имеет значения, потому что даже если члены Совета захотят включить тебя, они все равно не готовы к тому, чтобы мужчины Севера переехали сюда в ближайшее время, — сказала я и вздохнула.

— Но Финн сказал мне, что он будет представлять мужчин Севера на Родине.

— Как гость, Арчер, а не как постоянный житель. Совет сказал Перл, что они ни за что не дадут статус резидента ни одному мужчине Севера, пока мы не запустим эти экспериментальные проекты в течение по крайней мере десяти лет.

Глаза Арчера метались по комнате, и его голос слегка повысился.

— Но это может измениться, Кайя. С тех пор как Перл приехала в Северные Земли, произошло так много событий. Может быть, Финн и другие люди убедят Совет, что нам можно доверять.

Я вскинула руки в воздух.

— Или, может быть, они будут ввязываться в драки, как вы вчера, и весь проект будет закрыт.

— Значит, ты злишься из-за того, что я ввязался в эту драку? Тогда почему ты притворялась, что это не так вчера?

— Я не злюсь, Арчер. Я признаю, что, увидев меня и Финна вместе, ты разозлился. Возможно, я этого не понимаю, но я беру на себя полную ответственность за свою роль в этом.

Арчер притянул меня ближе, обхватив руками, как будто он не хотел меня отпускать.

— Ты знаешь, чего я не понимаю, — сказал он, нахмурившись. — Я думал, тебе действительно нравится в Северных Землях. Ты казалась там счастливой, так почему же ты так сильно их ненавидишь?

Мои плечи опустились.

— Я совсем не ненавижу это место, но я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Наши культуры слишком разные, и слишком многое поставлено на карту. Мне двадцать шесть, и я хочу повидать мир, а не сидеть взаперти на каком-нибудь острове всю оставшуюся жизнь.

Глубокий выдох прозвучал от Арчера, прежде чем он ослабил хватку вокруг меня и отступил назад.

— Я понимаю, — сказал он с грустью, которая разорвала мое сердце.

Я быстро обняла его, но он стоял неподвижно и тихо, как будто сработал выключатель.

— Не ставь это в ультиматум, Арчер. — Я отстранилась и погладила его по лицу, но он не смотрел на меня. — Ты много значишь для меня, и я счастлива разделить

с тобой свою постель. — Пытаясь пошутить, я потянула его к кровати. — Или, в данном случае, твою постель.

Он не сказал «нет», но в его глазах не было ни огня, ни голодных движений, как прошлой ночью.

От него исходила глубокая печаль, и это делало наши занятия любовью механическими и неловкими. Каждый раз, когда я смотрела в его глаза, я видела боль, прежде чем он либо закрывал глаза, либо отводил взгляд.

На этот раз он не кончил в меня, а я вообще не кончила.

Вместо этого я покинула его комнату, невероятно смущенная тем, что только что произошло. Не было никакой связи, никаких поддразниваний и никаких игр. Просто механический секс!

В ту ночь мне потребовалось много времени, чтобы заснуть, и мой разум продолжал подсказывать, что я должна вернуться и все исправить между нами. Дважды я действительно вставала с постели, но каждый раз мне удавалось остановить себя, прежде чем я совершила бы какую-нибудь глупость, например, нарушила бы данное себе обещание.

Я бы не позволила себе оказаться в ловушке в Северных Землях. Ни за что!

А мое кровоточащее сердце, что ж, ему просто придется закалиться и смириться с тем фактом, что лучше не давать обещаний, чем нарушать их.

***

Когда остальные отправились обратно в Северные земли, я сделала крюк и вернулась в свой родной город, старый Сан-Франциско.

Частью сделки всегда было то, что я могла ездить домой, поэтому никто не удивился, что я останусь еще на один день.

Мать Рейвен, Хайди, все еще находилась в «Транквилити», одном из трех мест для размышлений в нашем районе.

— Мы скучали по тебе и вспоминали на днях, — сказала я ей, когда мы сидели в солярии с видом на зеленые сады. — Рейвен надеялась, что ты приедешь.

— Я знаю, и мне плохо из-за этого. — Хайди смотрела в пол, ее длинные темные волосы падали на лоб, как занавески, предназначенные для того, чтобы скрыть ее тонкие черты лица и не подпускать людей. — Но именно поэтому я хочу, чтобы ты удочерила ее.

— Что случилось?

— Я хотела приехать, но… — ее глаза были устремлены куда угодно, только не на меня.

— Но что?

Она нервно поиграла своим браслетом и покачала головой.

— У меня просто не было сил. Ты не понимаешь, каково это — быть подавленной. В большинстве случаев я бы даже не встала с постели, если бы здешние помощники не настаивали на этом, — объяснила она.

Я знала, как выглядит депрессия, так как однажды наблюдала, как Кристина проваливается в глубокую темную яму отчаяния. Но я сама этого не испытывала, и мне было трудно до конца понять, как мать может отказаться от своей дочери, как Хайди отказалась от Рейвен.

— Я здесь не для того, чтобы судить тебя, — мягко сказала я. — Я здесь, потому что хочу помочь Рейвен, и хотя я не в состоянии сама ее удочерить, я знаю, кто был бы для нее идеальной матерью.

Глава 26