Наставник
Шрифт:
Да не из пальца, ты, дурилка! Придумала тоже – говорить ему, что мечтаешь о мужчине! Что он должен был подумать? Не давай поводов, и будет тебе счастье, Макс!..
***
Будильник взрывается хриплым пиканьем словно прямо в мозгах. Открываю глаза. Голова тяжелая, как чугунный шар. Кажется, если по ней стукнуть, звук будет такой же, гулкий протяжный «бом-м-м». Не без труда отрываю тело от матраса. Все болит. Спина – после плетки, руки – от отжиманий. Пресс все еще ноет с последнего раза. На пластилиновых ногах добираюсь до умывальника. Смотрюсь в зеркало. Я. Лицо уже начинает зеленеть, синяки перешли
Почему взгляд страдальческий? А ну взбодрись, Макс! Не стоит Рику видеть тебя такой несчастной.
И правда что. Еще подумает, что я не справляюсь…
Надо идти готовить завтрак. И зачем Рик по воскресеньям встает в такую рань? Воскресенье – день, когда надо отодвинуть все дела и нежиться в кровати до полудня. Приготовить панкейки с джемом, посмотреть мелодраму. Однажды же я выйду отсюда? Как я проведу первое воскресенье на свободе? Диснейленд? Ярмарка? Парк? Парк! Прогуляю по извилистым аллеям целый день. Буду есть сахарную вату и арахис в карамели, запивая разливной газировкой.
Плетусь на кухню. На полпути нос улавливает вкусный запах. Яичница?! Под языком собирается слюна. Нет, показалось. Ну откуда?.. Против воли иду быстрее. В коридоре слышу шкварчание. Рик готовит завтрак?! Больше ведь некому… если, конечно, он не привел сюда кого-то еще. Нет, бред! Почти влетаю в кухню и в шоке замираю.
Рик в серых матерчатых штанах и светлой футболке стоит у плиты и действительно жарит яичницу. Выглядит мило, по-домашнему, словно заботливый супруг, никак не суровый тренер, как когда он в спортивной одежде. Он может быть разным! И этот его облик мне особенно нравится.
Рик поворачивается на звук моих шагов и игриво смотрит на меня. Приветственно машет кухонной лопаткой. Щиплю себя за руку. Нет, не сплю.
– Доброе утро, Макс, – словно издалека слышу его голос. – Садись, завтрак почти готов.
Оторопело забираюсь на высокий стул. Нет, не верю. Что происходит? Неужели он заглаживает вину? А может, у него есть двойник или брат-близнец? Вчерашний колючий и сегодняшний плюшевый Рик – словно две крайности, Инь и Ян.
Вскоре он ставит передо мной плоскую тарелку с яичницей. Сверху посыпал сушеной зеленью, вижу на глади желтка растаявшие крупинки соли. Он, оказывается, умеет и приготовить, и красиво подать. Кладет рядом вилку и нож.
– Ешь, Макс, – произносит бархатным голосом и усаживается напротив. – Я сейчас все тебе объясню.
Отрезаю небольшой кусок нежно поджаренного белка. Отправляю в рот. Смотрю на Рика.
– Я же главного тебе не рассказал! – выговаривает с веселой досадой. – По воскресеньям день Радости, если ты делаешь успехи.
Выглядит взбудораженным, как под наркотой. А может, не спал ночь и теперь на нервном бодряке. С подозрением смотрю на него, а он улыбается еще шире и добавляет:
– Твои успехи на этой неделе меня порадовали, – пробивает вилкой желток с громким фаянсовым звяком. Вздрагиваю. – В ответ я радую тебя. Усвоено?
Не усвоено. Не верю. Неуютно тут сидеть! Он будто на ходу выдумал правило про этот день «радости». Да и успехи у меня такие себе. А еще не отпускает ощущение, что он дает эту радость взаймы. Рано или поздно мне придется за нее расплатиться. Страшно. Напряженные плечи не опускаются, пальцы до боли стискивают вилку.
– Усвоено,
Рик тоже углубляется в тарелку. Остальная часть завтрака проходит в тишине. Привычно. Наверное, ему не о чем со мной говорить. И правда, я просто очередная посредственная воспитанница. Чего от такой ожидать? Интересно, есть ли у него девушка? Вряд ли. Ни одна не спустит своему парню многодневное отсутствие дома. А я бы… я бы стерпела. Я бы все ему простила. Ты ему и так все прощаешь, Макс. Ты тряпка! Он на такую не позарится!
После завтрака Рик сам готовит чай. В этом есть что-то неправильное, как будто я не заслужила. Но возражать не рискую. Мое дело принимать и соглашаться. Мы курим в зале за журнальным столиком. Наслаждаюсь сигаретой. Хотя, конечно, была бы рада покурить вне стен бункера. Теперь они давят. Совсем недавно я чувствовала себя тут, как дома, но это тюрьма, и она угнетает.
– Даю час привести себя в порядок. Накрасься, оденься, наведи красоту, – Рик заговорщически смотрит на меня. – Нас ждет культурная программа.
Нет, я точно сплю! Как будто притянула это собственными размышлениями! Даже если он просто выгуляет меня в парке, как это было раньше, я буду счастлива.
Ты думаешь как собака, Макс! Фу!
– Конечно, сэр, – почти выкрикиваю от радости.
Но почему-то жду позволения уйти. Хотя бы кивка.
– Все, беги! – Рик машет рукой в сторону коридора. – Время пошло! Тик-так!
Совсем другой. Это определенно Рик, а не какой-то двойник, но этот совсем отличается от себя обычного – сурового и холодного. Убегаю к себе, быстро скидываю пижаму и забираюсь в душ. Напор – словно в аппарате для пескоструйной обработки. Струи болью обжигают спину. Но я так счастлива, что почти не обращаю внимания, встаю к распрыскивателю лицом, жду, пока намокнут волосы.
День определенно начинается лучше, чем я могла ожидать. Да что говорить, начинается бомбически! От радостного предвкушения мандраж легкой дрожью то и дело охватывает тело.
Надеваю единственную приличную одежду – шорты и цветастую майку, в которой уезжала из квартиры после уборки. На макияж трачу непристойно много времени, но успеваю за час и выбегаю в зал, готовая выхватить из рук Рика уже надоевшую маску для сна.
В запасе еще минут пять. Сажусь в кресло, закуриваю. Жду. Рик появляется из спальни с опозданием. Взъерошенный и злой. В черном строгом костюме, в застегнутой на все пуговицы белой сорочке и при галстуке, словно топ менеджер какой-нибудь компании с Уолл-Стрит. Что-то не так. Страх снова сковывает тело. Голова сама вжимается в плечи. Сижу тихо, как мышка, стараясь не смотреть в его сторону. Что он выкинет в таком раздрае – одному богу известно.
Направляется ко мне порывистыми шагами. Боковым зрением не разглядеть, что у него в руке. Сижу ни жива ни мертва. Ком застрял в горле и никак не сглатывается.
– Вот, почитай, – слышу голос и перевожу взгляд на нависающую фигуру, которая заслоняет свет ламп под потолком. Протягивает книгу. – Возникли сложности. Вернусь через два часа. Ногу давай?
Привычно защелкивает манжету цепи у меня на лодыжке. Движения такие же жесткие, как и раньше. От добродушного мягкого Рика не осталось и следа. Передо мной снова жестокий тиран.