Наставник
Шрифт:
– Что еще? – спрашиваю суровым тоном, чтобы высказала все, что на душе.
Уныние в глазах вдруг сменяется едва заметным азартом.
– Я тоже все пойму, если вы не вернетесь, сэр, – говорит спокойно, прямо глядя в глаза. Снова бросает вызов.
Что же, девочка, твоя взяла! Вызов принят! Закуриваю сигарету и встаю. Ключ так и остается лежать рядом с оголенным бедром Макс. Окидываю напоследок прощальным взглядом и направляюсь к выходу из парка. Вот гордячка! Сообразила ведь, что сказать! Другие бы стали рассыпаться в комплиментах и благодарностях, а Макс ответила в тон. И как говорила – снова полные решимости глаза, чеканная интонация, голос ровный. Захлестывает приятной
Дохожу до киоска с мороженым, беру рожок и устраиваюсь на лужайке в тени кудрявой рощи раскидистого кустарника. Отсюда Макс как на ладони. Сидит спиной, даже не озираясь по сторонам. Смиренно ждет. Верит, что вернусь, как обещал? Досадно – выходит, еще одно нарушенное обещание. Плевать. Будет уже неважно, если я прав, и Макс сбежит. В любом случае я в выигрыше.
11. (вы) Бросил?
Поездка в парк снова заставила занервничать. Даже то, как со мной обошелся Рик за неверно расставленные приоритеты, меркло по сравнению с его внезапной щедростью. Что-то не так – гнусаво твердил внутренний параноик. А мне… Мне оставалось лишь подчиниться.
Барахтаясь в водовороте мыслей во время последней пробежки, я пыталась принять решение. Угроза «останешься без руки» отрезвила. Заставила задуматься. Может, ну его? Подальше от увечий или смерти? Но… этот заколдованный круг не отпускал. К чему я вернусь? Пока есть хоть небольшой шанс, что Рик поможет мне встать на ноги, я останусь! Лишь бы он не отказался от такой бестолковой воспитанницы.
Подаренная Риком косметика оказалась повышенной стойкости от популярной дорогой марки. Такая снилась мне только во влажных мечтательных снах. В пакете нашлось несколько тюбиков с тональными кремами, тушь, палетка теней коричневых оттенков, карандаш для глаз, блеск для губ и несколько кисточек. Краситься было впервые приятно за последние полгода, наверное. Я скрыла отметины на скуле и челюсти под слоем базового тональника, другими нанесла рельефные оттенения. Пара взмахов ершистой щеточкой туши – глаза обрели выразительность. Последний штрих – блеск для губ – готова. И даже не стыдно смотреть в зеркало.
Когда Рик подвел меня к той самой скамейке в парке Линкольна, сердце забилось тревожнее. Все выглядело так, будто он собирался распрощаться со мной. И вскоре самое ужасное, самое пугающее предположение подтвердилось. Возвращает мне ключ и заявляет, что уйдет на пятнадцать минут.
Слабая надежда щемящим чувством заполняет душу. А если нет? Может… Может, сразу сказать… Что сказать? Умолять? Рик же не говорит, что отказывается. Просто дает возможность уйти. Но я не хочу уходить! Видя эти метания на моем лице, спрашивает суровым тоном:
– Что еще? Говори!
Или скажи сейчас, или молчи вечно, Макс! На языке вертится неуклюже сформулированная фраза «я не смогу без вас, сэр», но удерживаюсь, не произношу. Снова лавина ненужной патетики. Конечно, смогу, но не хочу. Мгновенно вскипевшие от волнения мозги плохо соображают, выразить мысль лучше не получается. Не петь же дифирамбы?! Гордость в последний момент берет верх.
– Я тоже пойму, если вы не вернетесь.
Говорю и знаю, что вранье. Рик хитро улыбается, прикуривает сигарету и уходит. Как и обещал. Остаюсь одна. Смотрю перед собой, картинка плывет пятнами. Сорвавшись с ресниц, по щеке течет слеза. Откуда это стойкое чувство, что Рик меня выкинул?
Нет, надо успокоиться и взять себя в руки. Нет поводов ему не верить. Он же сказал, что вернется. Ага, а еще сказал, что
Не хочу об этом думать. Нет. Он обещал. В попытке успокоить нервы рассматриваю гравий под ногами – серые и розовые гранулы в хаотичном порядке наваливаются друг на друга, напоминая толпу на стадионе во время концерта популярной поп-дивы. Начинает казаться, что они тихонько шевелятся. Перевожу взгляд на небо. Наливается густым фиолетом. Солнце вспышками пробивается из-за горизонта. Прощальные лучи – скоро оно сядет, и начнется вечер.
Часов нет, как и телефона. Даже не знаю, во сколько мы покинули бункер. Как отсчитать пятнадцать минут? Наверняка Рик с радостью воспользуется тем, что я не могу контролировать время. Сидит сейчас где-нибудь и наблюдает, когда я вскочу со скамейки. Раньше или позже срока.
Солнце скрывается. Загораются фонари. Сижу почти без движений, иногда только прихлопываю какое-нибудь обнаглевшее насекомое, которое вгрызается в кожу. Теперь окончательно понимаю, что прошло больше пятнадцати минут. Время искажается отчаянным ожиданием. Не оценить, сколько прошло после ухода Рика. Но солнце скрылось. Значит, ближе к семи вечера. В парк мы приехали не позднее шести – тени деревьев были уже длинные. Выходит, Рика нет уже час.
Похоже, он не вернется. Охватывает невыносимая тревога. Тело разом напрягается, пальцы до боли стискивают колени, плечи ползут вверх. Никак не расслабиться! Спокойно. Дыши, Макс. Вдох. Выдох. Начинает отпускать. Снова текут слезы. С ним могло что-то случиться… Может, его отвлекло что-нибудь важное? Позвонили по работе, и он не смотрит за временем? Или уже идет сюда, а я сижу убиваюсь!
В исступленном переборе вариантов проходит еще сколько-то времени. Парк погружается в мазут ночи. Фонари на фоне черного неба выглядят ослепительно белыми. В их свете деревья отбрасывают резкие тени. Рик не вернется. От этой мысли щемит сердце. Выбросил, как испорченную вещь! Словно ребенок игрушку, которую сам же и сломал. Наверное, стыдится, что наставил синяков, и я – живое тому напоминание. За что я должна страдать?! Ты еще спрашиваешь, за что, идиотка? Поделом тебе, Макс. Сама не справилась, вынудила его нарушить обещание. Это карма.
Слезы льются потоком. Скулю, не в силах сдержаться. Людей уже почти нет, а те, что еще гуляют, – далеко. Никто не услышит моих стенаний. Но как же больно! Где-то в душе дрожащим огоньком, словно пламя догорающей свечи, светится надежда, что Рик все же придет. Просто проверяет. А может, издевается? Может, ему просто хочется заставить меня униженно дожидаться его?
Людей становится все меньше. По периметру движутся точечные огоньки – полицейские начали обход. Парк закрывается. Рик не придет. Хватит уже надеяться, Макс. Но что тогда? Я не хочу… не вернусь… Я отказываюсь возвращаться в клоповник! Только не обратно.
Всплывают угасающими вспышками воспоминания о том, что успел пообещать Рик. Научить подавать себя. Привить дисциплину. Помочь похудеть. Взрастить уверенность в себе… Теперь ничего этого не будет. Я так и осталась жалкой улиткой, которой одна дорога – сгинуть под колесами грузовика.
Сокрушительное в своей простоте решение – закончить никчемное существование сегодня же – пронзает, словно молния. Сердце бьется ровно. Руки чуть дрожат. У меня новая цель – ближайший мост.
Внутри пробивается слабый голосок здравого смысла – все же дать Рику шанс. Буду сидеть, пока не выгонит полиция. А потом… Припоминаю карту города. Без денег и телефона я смогу дойти только до моста Лоувотер. Туда и пойду.