Насмешивший Бога
Шрифт:
— А вопрос я задал потому, что он логически вытекает из твоего рассказа. Тут не надо быть семи пядей во лбу. И всё же, я жду ответа, — настойчиво повторил Дамир.
Саша кивнула. Но продолжала молчать.
— Ясно, говорить не хотим, — насмешливо сказал Дамир. — Значит, два объяснения. Первое — в рассказе есть ложь, — он увидел, как Саша вскинула голову. — Но его отметаем сразу, я верю каждому твоему слову. Остаётся второй вариант: сексуальное домогательство.
По тому, как вспыхнула Саша, он понял, что угодил прямо в точку.
— И тут тоже только два варианта: дала или не дала.
Дамир
А Саша думала о том, что они впервые разговаривают. И он сказал уже в разы больше слов, чем за весь прошедший месяц. Саша покачала головой и нарушила молчание:
— Существует третий вариант. Не имеет значения, дала или нет. Имеет значение сам факт запроса в мой адрес, — усмехнулась Саша.
Дамир в очередной раз подумал, что девчонка совсем не простая.
— И всё же? — настаивал он.
— Конечно, нет! — возмущенно воскликнула Саша, и у Дамира отлегло от сердца.
— А кто…запрашивал? — уже мягче спросил он.
— Муж главврача, хирург на взрослом приёме. Он мне проходу не давал. А ей кто-то донёс.
Саша подняла глаза. На щеках Дамира ходили желваки. Он молчал.
— Вы не подумайте, Дамир Азатович, я не провоцировала… — начала она горячо.
— И в мыслях не было, — махнул рукой Дамир.
… - Дамир Азатович, — терпеливо увещевала Саша, — я обещаю, только сегодня!
— Я могу сам, — упрямо твердил он.
— Можете, и будете с завтрашнего дня. Но сегодня я сама должна вас помыть…
Они спорили уже несколько минут. Дело в том, что сегодня сняли гипс, и можно было, наконец-то, выбраться в душ.
Дамир упрямо молчал. Иногда Дамир Азатович всё же очень напоминал ребёнка, хотя чаще Саше казалось, что он её старше. Саша легко коснулась его руки:
— Дамир Азатович, пожалуйста. Вы же понимаете, что вам нельзя пока делать резкие движения, а мыться сегодня нужно тщательно. Не упрямьтесь, я же видела вас уже…
Он покраснел и сверкнул на неё глазами. Вот обязательно нужно было ему об этом напомнить!
— Хорошо. Что мне за это будет? — резко ответил он.
— А что хотите? — обрадовалась Саша.
— Чтоб завтра был борщ.
— Будет, Дамир Азатович.
Хорошо ей рассуждать. А откуда ему знать, как он отреагирует, оказавшись с ней вдвоём в душевой?!
Саша, тем временем, энергично готовилась к помывке: доставала полотенце, бельё для Дамира. Постелила в душевой противоскользящий коврик, который специально купила сегодня. Потом велела Дамиру сесть и начала снимать с него корсет. Жёсткий корсет пока не отменили. Они очень ждали, когда разрешат полужесткий, потому что было очень жарко.
…Что же, всё обошлось, зря он боялся. Саша пошла в душевую в халате (а на что, собственно, он рассчитывал?), быстро и тщательно помыла Дамира. Какой же это был кайф — помыться, спустя месяц, как нормальный человек! Да ещё сняли этот гипс, под которым всё чесалось!
Саша уложила Дамира в кровать.
— Отдохните и обсохните как следует, Дамир Азатович. Я быстро в душ, потом наденем корсет.
Дамир лежал, глядя в потолок, и размышлял о том, что наконец понял фразу "Радоваться простым вещам". Жизнь ему объяснила доходчиво…
Но настоящее сегодняшнее испытание ждало его, оказывается,
Глава четвёртая
Саша жарила пирожки и думала о Дамире, который сидел в своей комнате, открыв ноутбук. И ноутбук, и телефон у Дамира были платинового цвета, с изображением надкушенного яблока. Саша уже видела у некоторых врачей входившие в моду сенсорные телефоны, однако те смартфоны были слишком громоздкие. У Дамира был другой — достаточно тонкий и небольшой. У самой Саши был простой кнопочный телефон, но её это вполне устраивало — она не регистрировалась ни в каких соцсетях. Видела в ординаторской, как некоторые смотрят фотографии, слушают музыку, играют. Сама Саша была от этого очень далека.
У Дамира в ноутбуке было всего две игры — шахматы и покер. Он не стрелял, не летал на самолетах, не управлял танками и машинами. Саша замечала, что он смотрит либо документальные фильмы, либо какие-то сложные художественные. Саша никогда не верила в превосходство по принципу богатства. "В бане все равны", — говорила всегда её бабушка. Вот где Саша реально видела пропасть, разделяющую её и Дамира, так это в интеллекте и в образовании. Она очень остро чувствовала духовное и интеллектуальное превосходство Дамира. И не только из-за химии.
Саша и сама не была глупой и неотёсанной. Она когда-то училась лучше всех в классе, окончила школу с золотой медалью. Потом училась лучше всех на потоке в училище. Много читала, но, в основном, художественную литературу. У Саши была грамотная речь — как устная, так и письменная. Ну и, конечно, она хорошо знала свою работу. На этом всё.
Что касается Дамира, Саша успела понять, что он знает несколько языков, — иногда он смотрел фильмы на языке оригинала. Он смотрел какие-то научные программы, интересовался, помимо химии, фармакологией, экономикой, географией, биологией. И видимо, много занимался спортом до травмы. Это Саша поняла, когда водила его в душ несколько дней назад. Напрасно она храбрилась перед ним, что видела его всякого, — она же не видела его никогда совсем без одежды в полный рост. Он был высокий, чуть выше её, с достаточно широкими, но ещё юношески острыми плечами, сильной шеей, развитой спиной, узкими бёдрами и спортивными ногами. Он говорил как-то, что всю жизнь занимается плаванием. Это и спасло при травме, как казалось Саше, — крепкие мышцы спины. Когда она мыла его, то вспомнила мультфильм про аргонавтов и картинки из учебника истории древнего мира. У него и прическа была чем-то похожа на прически древнегреческих воинов, только не было столь явных кудрей.