Наследство
Шрифт:
– Лысина ума не прибавляет, – усмехнулся Кузьмин. – Наоборот, учёные люди говорят, что это происходит превращение головы в задницу, сначала по форме, потом и по содержанию.
– Вот у тебя она точно в задницу превратилась! – Дунаев вскипел ещё сильнее. – Столько лет мужику, а всё неймётся… Скажи, деньги тебе вернули?
– Вернули…
– Ну, хоть тут слава Богу. – Дунаев облегчённо вздохнул – значит, до главного в милиции не докопались, не открыли кузьминские штучки-дрючки, а это самое главное.
Егор
– На товарищеский суд пойдёшь, – сказал Кузьмину, – там с тебя стружку снимут, но на работе оставят, понял?
Однако завхоз покачал головой, и Дунаев опять повысил голос:
– Ну, чего пыжишься, что непонятно? Недоволен, что ли? Кузьмин отрицательно покрутил головой.
– Недоволен.
– Да, ты, оказывается, нахал, дорогой Михаил Степанович! Уж не думаешь ли, что деяния твои доблестные простить надо? Моли Бога, что и так легко отделался, только похудел немного.
– На милицейских харчах не поправишься… А я помощи от вас ждал-ждал, да, видать, зря…
– Я звонил куда нужно. – Дунаев невольно похолодел: осмелел Кузьмин, надо его одёрнуть, на место поставить и на том разговор закончить. Пусть спасибо скажет, что уголовное дело не завели, деньгами не заинтересовались… А пятнадцать суток отсидел – так не барин, умом крепче станет.
Кузьмин расправил плечи, нахально уставился на Дунаева.
– Что-то не пойму я вас, Егор Васильевич. Вы и нашим, и вашим. Всё норовите и рыбки съесть и на хрен сесть. А меня, товарища своего, к стенке прижимаете. Да это вам надо Господу Богу спасибо говорить, что уголовное дело не завели. До крупы доберутся – вместе отвечать будем.
– Продашь? – зло сощурился Дунаев.
– А что, я один отдуваться должен? За музыку платит тот, кто её заказывает, а мы вместе с вами музыку заказывали и фокстрот-танго вместе танцевали.
«Так вот он каков, Кузьмин, – не такой наивный, каким кажется», – подумал Дунаев, а вслух сказал грубо:
– А у тебя, случаем, рожа не треснет? Зря ты меня в свои компаньоны тащишь, зря! Подумай получше, ведь не одна же у тебя извилина в голове…
– Не знаю, не знаю, – спокойно отозвался Кузьмин. – Только имейте в виду: чуть чего – и вам не поздоровится.
«Убирайся прочь!» – хотелось крикнуть сейчас Дунаеву, но трезвый рассудок подсказывал – не надо, на наживай себе врага. Ты с Кузьминым одной ниткой-верёвочкой повязан, так что пока лучше разойтись с миром.
Дунаев поморщился, как от изжоги, лицо его скривилось, но сказал уже тише:
– Мне за всё отвечать приходится – такая судьба у меня, председательская ноша тяжёлая. Но ты не гневайся, не рычи – люди должны видеть, что я с тобой не церемонюсь, как ко всем отношусь. Так нужно для нас обоих. Мы ведь не только товарищи по работе, но и родственники, сам знаешь.
Кузьмин кивнул, отметив про
Председатель всем своим видом показывал, что разговор окончен, и Кузьмин побрёл к двери, подчёркнуто огорчённый и усталый. Но за дверью кабинета он распрямился, вернулась прежняя гордая осанка, стал твёрдым, прямо солдатским, шаг.
Ладно, мы ещё посмотрим…
Второй раз в Ефимов следователь Дубиков поехал через неделю. Он сидел в автобусе и вспоминал, как после первой поездки зашёл к начальнику отделения Смольникову доложить о результатах расследования.
Смольников сидел, развалясь в широком кресле за столом, лениво, по-рыбьи бесцветными глазами глядел на Дубикова, словно дремал, пока следователь рассказывал о посещении мелькрупкомбината. Но он оживился, подобрался и даже насторожился, когда Дубиков заговорил о комиссионном магазине.
– И что, – деловито спросил Смольников, – большие деньги там Кузьмин получил в этот день?
– Как раз ту сумму, которую обнаружили у него при задержании.
– Любопытно, любопытно… – Теперь взгляд Смольникова был пронзительным. – А не скажешь, не было ещё подобных случаев?
– Я дал задание сделать выборку по документам…
– И сколько же лично Кузьмин получил?
– Около трёх тысяч.
– Но откуда у него столько крупы?
– Вот в этом-то всё и дело, товарищ подполковник…
Смольников раздражённо поглядел на Дубикова – как пить дать, преподнесёт ему этот следователь забот. Сказал сухо, даже жёстко:
– Ты, Дубиков, проведи расследование до конца. Тут необходимо… Но прошу тебя, смотри не натягивай, чтоб без лишнего рвения… А то я знаю вас – ухватятся сначала, всполошат людей, а в результате – размах рублёвый, а удар копеечный.
– Я и не тороплюсь, товарищ подполковник. Мы даже деньги Кузьмину вернули, когда после ареста отпускали домой.
– И правильно сделали. А то уж по этому делу Фомин звонил…
Значит, не только с ним объяснялся второй секретарь – и начальника на взводе держит, – подумал Дубиков.
Он съездил в колхоз, попросил в бухгалтерии подготовить справку о том, сколько гречки переработало хозяйство на крупу и какую сумму получило в кассах от комиссионного магазина. По справкам и квитанциям выходил полный порядок, и Дубиков даже огорчился – неужели зря он затеял весь этот сыр-бор. Может, и прав начальник – нечего попусту, как ветряная мельница, руками махать. Но тогда всё равно остаётся один любопытный вопрос – где взял крупу Кузьмин? Не с неба же она свалилась?