Наследство

Чеп Инна

Катя осталась одна.

Мужчина зашел в комнату, тесня ее саквояжем, и захлопнул за собой дверь.

— Ну здравствуйте, больная, — он мерзко улыбнулся. Щелкнули застежки медицинского чемоданчика.

Катерина наконец отмерла и шагнула в глубь библиотеки. Где Михаил? Почему его так долго нет? Почему в ЕЕ дом пускают посторонних без ее ведома? Он же должен был распорядиться, чтобы никому не открывали!

— Я не больная, — хриплым, болезненным голосом возразила Климская.

— О! — в руках мужчины появилось незнакомое

Кате поршневое устройство. — Так все говорят! Не волнуйтесь, мы вас вылечим. Все будет хорошо.

Тоже самое ей перед уходом сказал второй муж. Где он?

— Ну куда вы? Комната маленькая, сами подумайте, сколько вы так пробегаете? Две минуты? Три? Не больше. Лучше идите сюда, — он развел руки в стороны, словно предлагал ей обняться. — Решим все мирно. Будет почти не больно.

Катя сделала еще несколько шагов назад и вбок, становясь по другую сторону большого стола из ирденского дерева. Стол был завален книгами, пресс-папье, толстым атласом и большой статуэткой совы. Катерина положила руку рядом с последней.

Доктор поцокал языком.

— Ая-яй. А вы еще и буйная, оказывается! — он довольно усмехнулся, показывая неровные желтые зубы. — Ну что ж, придется немного поиграть.

Мужчина шагнул к ближайшему креслу и стал двигать его к углу стола, блокируя жертве выход с другой стороны. Катерина, воспользовавшись занятостью врага, попробовала проскочить мимо него, но тот с невероятной для человека его комплекции и возраста прытью в два прыжка преградил ей путь.

— Обожаю эту игру! — улыбнулся он весело, делая шаг в ее сторону. — Это очень…воодушевляет. Двигательная активность способствует омоложению организма, вы знаете?

Катя кинулась к столу, схватила статуэтку… Которую тут же выбили из ее руки. Доктор навалился на нее со спины, прижал дергающуюся девушку к столу собственным весом.

— Тише. Тише!

Увидев руку у своего плеча, Катя извернулась и вцепилась в нее зубами. Мужчины вскрикнул, но не выпустил жертву, наоборот, прижал извивающееся тело к столешнице сильнее, ударил строптивицу ладонью по лицу. Пощечина вышла смазанной, но Катя на секунду замерла от боли, и ему удалось воткнуть ей в шею шприц.

— Вот так.

Катя попробовала вырваться с новой силой, но почувствовала, как тело предает ее, руки и ноги переставали ее слушаться, и она сползла бы на пол, если бы противный доктор не подхватил ее и не отнес на диван.

— Еще пару штрихов.

Он прошелся по библиотеке, выискивая что-то, затем открыл ящики стола. Обнаружил там швейный набор с маленькими ножницами и весьма довольный находкой, заключил:

— А вот это то, что надо!

Когда он подошел к Катерине, та заметила два свежих пореза на его шее. Мужчина наклонился к ней, сделал легкий надрез на ее запястье.

— Картинка готова! — вскликнул он и отбросил окровавленный металл на стол.

— Что ж, милая, пора нам прощаться с этим домом, — доктор

подхватил жертву на руки. — Но обещаю, в новом мы изрядно повеселимся.

Если бы Катя могла, после этих слов она задрожала бы от страха.

Все не может так закончиться! Где же Михаил?

Доктор весьма быстрым шагом прошел по коридору. Однако в прихожей он столкнулся с Николаем. Юноша нахмурился, пригладил мокрые волосы и спросил:

— Что происходит?

Катя поверила в чудо. Коля добрый! Он не любит ее, да, но не отдаст ее в столь ужасное место! Он же офицер, защитник, а она просто слабая женщина, нуждающаяся в помощи! И дело теперь касается не денег, а разума и даже жизни конкретного человека. Он не может так поступить.

— У вашей мачехи случился приступ. Она больна. Необходимо срочно доставить ее в соответствующее учреждение. Вы сами видите ее состояние.

Доктор шагнул к выходу.

Катя ждала окрика.

Но Николай молчал. И смотрел им вслед мутным взглядом не до конца протрезвевшего человека.

Сейчас он все поймет и окликнет их!

В лицо подул ветер. Хлопнула за спиной входная дверь.

— Добро пожаловать в другой мир, маленькая стервочка, — тихо, почти интимно прошептал ей доктор. — Потрепала ж ты мне нервы!

Катерина видела только гладко выбритый подбородок негодяя и небо. Голубое-голубое небо с пушистыми облаками. Дождя не было, но по лицу ее текла вода. Горько-соленая влага.

Извечная раба. До скончания времен, видимо.

— Катя? Графиня!

Мужской голос ввинчивался в мозг, словно одно из приспособлений для пробивания дыр в земле, которые недавно закупил ее покойный первый муж.

— Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

— Позвольте задать вам тот же вопрос!

— Оставьте вдову в покое!

— Я ее лечащий доктор. Госпожу Климскую следует немедленно доставить в специализированное медицинское учреждение!

— Климскую?

Катя была уверена, что после этого восклицания Талькин развернется и уйдет. Но тот шагнул ближе — она уловила едва заметный запах его парфюма.

— Тогда заранее извините.

Уходит?

Мелькнула тень руки. Доктор застонал и стал оседать наземь. Юрий перехватил Катю и почти бегом понес ее в дом. Толкнув входную дверь, он столкнулся с Николаем.

— Держите!

Пасынок инстинктивно протянул вперед руки и охнул, когда ему передали безвольное тело мачехи.

— Устройте ее на диване в гостиной. Живо!

Николай дотащил Катерину до ближайшей комнаты и положил ее на оббитый бархатом диван.

— Чтоб ты сдохла! — заплетающимся языком пожелал он, разглядывая мачеху с усталой ненавистью. Лицо его приобрела брезгливое выражение, и юноша вышел, громко хлопнув дверью. Через пару минут появился Талькин со шприцом.

— Не бойтесь, сейчас мышцы заработают, — пообещал он, но честно предупредил: — Будет больно, учтите!