Наследство

Виноградова Ольга

Автобус шел по маршруту Москва - Шатура. Время в пути два часа тридцать минут с остановками у каждого более-менее приличного столба, стоимость билета триста двадцать рублей.

Все это навсегда отпечаталось в голове тридцатидвухлетнего мужчины с отрешенным видом рассматривающим сквозь никогда не мытое окно общественного транспорта ползущий мимо пейзаж. Он не находил в нем ничего интересного, но это было лучше, чем цепляться глазами за макушки пассажиров или косить на соседку - молодую девчонку в ядовито-розовом бесформенном свитере, желтых лосинах и черных кедах с мелкими

черепушками. Пожалуй, черепушки ему нравились больше всего. Девица упиралась ногами в спинку впереди стоящего кресла, слушала в наушниках музыку и громко чавкала жевательную резинку с запахом химического апельсина. Он решил, что убьет ее первой.

Рожденный в роскоши, воспитанный аристократом и ставший сильным мира сего, мужчина всю дорогу до облюбованной дьяволом российской глубинки пользовался услугами эконом-класса и общался с эконом-людьми. Он с трудом сохранял остатки человечности. Задержка рейса в аэропорту, жесткое кресло в самолете с разболтанной спинкой, упитанный словоохотливый сосед на соседнем сиденье, равнодушная стюардесса и пошловатая самка на пограничном контроле... Очевидно, его Бог решил, что мужчине этого мало и щедрой рукой художника-авангардиста добавил к общей картине гостиницу с клопами, толчею пустых истуканов в метро и этот вот очаровательный автобус. Мужчина представил себе догорающий железный остов на пустынной дороге...

Что он здесь делает? С личным самолетом в ангаре, коллекцией дорогих машин, полным гардеробом вручную сшитых сорочек и ста парами дизайнерской обуви?

Почему на нем синтетические спортивные штаны с гульфиком между колен, не подходящие к ним остроносые ботинки, наглухо застегнутая зеленая рубашка и томик Есенина в руках?

Откуда в кармане паспорт чужой страны, в голове лингафонный курс вызубренного русского языка, а в кошельке "под крокодила" вместо звонких евро деревянные рубли? Будь проклятый Конклав, решивший, что он им что-то должен!

Да, это его прадед заварил эту кашу, но проще оставить дела минувших дней в покое и не ворошить прошлое, но именно сейчас кое-кому приспичило разворошить пчелиный улей в поисках меда, а он та самая палка о двух концах: не получится - по одному настучат, справится - другие второй отрежут. И что делать? Сидеть в разбитом автобусе, подпрыгивать на кочках и слушать ту жутковатую дребедень, что из наушников соседки доносится? Мужчина прижался лбом к стеклу, вздонул и закрыл глаза. Автобус чихнул, содрогнулся больным железным телом, выпустил столб смрадного дыма и заглох. Человек на секунду усомнился в себе, но проверив память не нашел ничего предосудительного.

Пассажиры, толкаясь и покусывая друг друга вывалились из железного чрева. Водила, сдвинув на затылок кепку-кенгурятник, стоял перед глуповатой рожей транспортного средства, дымил сигаретой и пытался сообразить к какому месте инструмент в своих руках прикладывать.

– И че?
– спросила ядовитая девица.
– Поедем или тут тусить будем?

Мужчина поморщился от неприятного говора. Эх, могилка по ней плачет. Простая, неприметная, под ближайшим кустом.

– Дык, елы-палы, техника же не наша, импортная, я в ней

небельмеса не понимаю, - пожал плечами мужик и сплюнул основательно пожеванный окурок.

Человек улыбнулся, поправил на плече спортивную сумку и пошел вдоль дороги. Пожалуй, стоит совершить небольшую прогулку.

– Эй, ботан!
– мужчина не сразу осознал, что к нему обращаются.
– Куда собрался?
– он не ответил. Во-первых, не ее дело, во-вторых, попутчики ему не нужны.
– Ботан, я к тебе обращаюсь. Глухарь что ли?
– испепелить ее на месте, заставить окаменеть или отправить утопиться в ближайшей луже? Человек мечтательно улыбнулся.
– Да стой, ты, слабоумный!

Не выдержав, мужчина обернулся.

– Чего тебе?
– спросил он неприязенно.

– Дык...
– подавилась девушка.
– Вдвоем-то сподручнее попутку ловить. Тебя-то, лоха, точно разведут на бабло, а у меня его нет. Предлагаю так, за мной машина, за тобой деньги. Договорились?

А ее мозги не до конца химией отравлены.

– Договорились, - процедил человек и направился дальше.

А девчонка? Пускай живет, от небольшой прогулки на свежем воздухе у иностранца значительно улучшилось настроение, став из скверного просто слегка раздраженным. Проехавший мимо старый грузовичок обдал занятную парочку удушливым облаком солярки. Через пять минут заморосил дождь...

Прежде чем открыть дверь, я посмотрела в дверной глазок и обомлела. На лестничной площадке стояла воплощенная голливудская мечта: красивый, холеный самец сочетающий в себе черты всех известных экранных ловеласов маялся возле моей двери! Он точно ошибся... Не то, чтобы я относилась к категории замухрышек, но особенной красотой не блистала, да еще привычка одеваться удобно, а не красиво привлекательности не добавляла. Все три моих романа закончились позорным бегством войск противника с завоеванной территории, но трижды подобно фениксу я восставала из пепла, перекраивала себя и вновь видела в людях только хорошее. Пора привыкать к обратному.

С моим-то везение в последнее время этот красавчик наверняка окажется вызванным по ошибке стриптизером, да еще неправильной ориентации и уж точно пригрозит своими связями в криминальном мире, если я не оплачу его работу, которую он точно не собирается выполнять. И все же... Старые привычки так просто себя не изживают. Пригладив встрепанные волосы и растегнув старую вытянутую с одного и севшую с другого края майку, я открыла дверь на длину цепочки.

– Вам кого?
– спросила я севшим голосом.

– Мария, - неземным баритоном произнес незнакомец. У меня аж волосы на шее наэлектризовались.
– Разрешите войти?

Я была готова разрешить ему изнасиловать меня на пороге квартиры. Прямо сейчас и даже не раздеваясь! Если бы не...

– Закрой дверь, дура!
– развеял наваждение дикий ор из ванной.
– Не смей разрешать ему входить, идиотка!
– истерически булькал рыб.

– Секундочку, - кивнула я и захлопнула дверь перед ошарашенным носом красавчика. Ворвалась в ванную и звопила: - Ну и какого лешего?!