Наследство из преисподней
Шрифт:
Что имеем, не храним, потерявши – плачем…
Грач ждал ответ минуты две, не выпуская из рук мобильник. Все это время он нервно ходил туда-сюда на крохотном асфальтированном пятачке возле "площадки", где мы устроили наше рандеву. Похоже, у него и впрямь были какие-то серьезные проблемы.
Наконец телефон выдал музыкальную фразу, Грач резко остановился, выслушал, что ему было сказано, обернулся ко мне и сказал:
– Это машины Джабраила.
– Не знаю такого.
– Зато мне он хорошо известен…
На лице Грача
– Вот его братва и гонялась за мной по лесу трое суток, чтобы сделать мне, как я понял, секир башка.
Ну, а по какой причине они это делали, думаю, объяснять не надо.
– Значит, и Джабраил вступил в игру…
– Что за игра?
– Если я скажу, в чем она заключается, то мне придется тут же тебя убить.
– Не хило… Короче говоря, как я понял, в этой игре мне предназначена роль болвана, которого пинают все, кому не лень. А если я дам сдачи?
Грач смотрел на меня, не отвечая, с минуту. При этом у него был очень нехороший взгляд. Но я выдержал его, чувствуя, что меня начинает забирать злость.
Что этот мафиозный козел возомнил о себе!? Наверное, представляет себя неприкасаемым, вершителем человеческих судеб.
Заблуждаешься, хрен с бугра. Если мне захочется тебя убрать, то не помогут ни бронированный "мерс", ни толпа охранников, ни вилла, превращенная в крепость.
Наверное, Грач что-то прочитал в моих глазах. И это "что-то" ему очень не понравилось. Но он сделал правильный вывод.
– Не злись, – сказал Грач миролюбиво. – Поверь, я не желаю тебе зла. И очень благодарен за информацию.
Теперь мне понятно, откуда ветер дует. Ничего, разберемся…
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг пошатнулся – вернее, его отбросила назад какая-то неведомая сила – и рухнул на землю.
Повинуясь инстинкту, выработанному годами армейской службы, я упал рядом с ним, и только когда очутился на земле, увидел, что из Груди бьет фонтан крови. Все, амбец, понял я; пуля вошла точно в сердце.
Прозрение пришло ко мне мгновенно, едва я увидел направленные на себя стволы телохранителей Грача.
Потрясенные увиденным, они уже готовы были по запарке сделать из меня решето, посчитав виновным в гибели своего босса.
– Колесо обозрения! – закричал я не своим голосом. – Снайпер!
Не люблю иметь дело с непрофессионалами. Они не сразу поняли, о чем я говорю, а потому некоторое время бестолково топтались на месте, глядя на колесо обозрения, которое уже давно не вращалось и стало памятником городского соцкультбыта.
Я на карачках – по-собачьи – подбежал к ближайшему дереву, спрятался за него, встал на ноги и лишь тогда, осторожно высунув голову из-за древесного ствола, посмотрел в ту же сторону, что и охранники Грача.
С того места, где минуту назад стояли мы с Грачем, виднелась только верхняя часть колеса, не более четверти. И теперь я увидел там черную фигурку человека, который спускался вниз по канату.
За
Временный столбняк закончился, и телохранители начали беспорядочно поливать колесо свинцом, благо было из чего – двое имели пистолеты, а их товарищи держали в руках автоматы АКС-74У с откидными прикладами.
Естественно, в снайпера никто не попал (эта модификация "калашникова" прицельно – прицельно! – бьет на 400 метров, тогда как до верхушки колеса расстояние было, как мне показалось, больше), и он скрылся с наших глаз за верхушками деревьев.
Наконец, старший из телохранителей Грача врубился в ситуацию и отдал приказ остальным по переносному переговорному устройству, чтобы они как можно быстрее окружили площадку с аттракционами, где находилось и колесо обозрения.
Выдав в конце разговора трехэтажный мат, он взмахом руки позвал двух своих подчиненных за собой, и они нырнули в буйные заросли сирени, которые окружали почивший в летаргическом сне летний театр.
Четвертый остался с Грачем и начал названивать в "Скорую", хотя понимал, что это дело безнадежное, потому что пульс не прощупывался. Я в некоторой растерянности стоял за деревом, напряженно размышляя над классическим вопросом "Быть или не быть?" В конце концов я решил, что лучше потихоньку слинять отсюда, чтобы меня не затаскали по допросам и не всучили подписку о невыезде. Эти телохранители могли и не знать мою персону, потому как в первый раз к Грачу я был доставлен другими "быками".
К тому же, я сомневался, что они отвяжут языки перед ментами. Не исключено, что у Грача есть наследник, который болтунам может зашить рты по живому, притом цыганской иголкой.
А не пора ли мне сделать ноги?
Этот вопрос еще звучал в голове, а я уже бежал по парку. Только я вышел не через главный вход, а пролез сквозь дыру в заборе. Так будет верней. Мне лишние глаза ни к чему.
"Нива" была на месте, оживления, обычного спутника всех покушений, пока не наблюдалось, поэтому я спокойно вырулил на проезжую часть улицы и покатил, куда глаза глядят.
Когда я оставил за спиной три квартала, навстречу мне промчались две милицейские машины с мигалками, а за ними автобус с омоновцами.
Все, пошла потеха… Интересно, кто такой Джабраил?
Глава 23
Улица Новая, где жил Чабря, к кому я направился с очередным дружеским визитом, была чуть новей, нежели развалины древней Трои. Интересно, по Новой когда-нибудь проезжал "народный избранник" – городской голова?
Думаю, что вряд ли. За большими заботами – как бы переправить львиную часть бюджетных средств в собственный карман – таким "народным" трибунам недосуг якшаться с теми, кто сдуру отдал за них свои голоса.