Наследство испанской бабушки
Шрифт:
– Да, конечно. Бернард, я Вас оставлю. Если что-то будет нужно, пожалуйста, обращайтесь.
Мужчина кивнул и снова уставился в экран телефона.
Гуляя по саду, я слышала его разговоры с кем-то на разных языках. Сначала он звонил и беседовал на английском, потом, кажется, был французский, а после незнакомый мне язык. Может быть ирландский?
Не то, чтобы я имела привычку подслушивать чужие разговоры, просто Бернард говорил достаточно громко, экспрессивно, чего не скажешь о разговоре со мной. Несколькими минутами ранее он был очень обходителен, скромен.
Странный
Расспросить о своем соседе я решила у Себастьяна, который как раз вышел в сад проверить, не нужно ли мне что-нибудь.
– От чая я откажусь, лучше скажите мне, кто этот мужчина. – Я указала на беседку, где до сих пор решал какие-то вопросы Бернард.
– О`Рурк?! – Возмутился дворецкий. – Как он сюда попал? Я вызову полицию, если скажете.
– Нет, нет, Бернарда впустила я сама. Он ведь живет в соседнем доме?
– Да, несколько лет назад он купил территорию и построил себе коттедж. Думаю, о нем Вам расскажу не я, а письмо Вашей покойной бабушки. Она просила передать Вам, как только Вы познакомитесь с соседом. Точнее, если Вы познакомитесь с соседом.
Себастьян удалился в дом, а я так и осталась стоять на крыльце, глядя на мужчину через ветви деревьев, покрытые совсем малюсенькими, только раскрывающимися, листочками.
Кто же такой этот О`Рурк? И что мне о нем хотела сказать бабуля?
Дворецкий очень скоро вернулся и передал мне небольшой конверт, судя по всему, с письмом. На нем красивыми буквами было выведено «Ирландский поддонок».
– Бабушка не очень жаловала его, да? – Уточнила я у Себастьяна, который кивнул, кое-как скрывая улыбку.
Я присела на лавку, открыла письмо и принялась читать тихо себе под нос:
– Дорогая Сонечка, – писала бабушка, – если ты читаешь это письмо, вероятнее, меня уже нет в живых. Встреча тебя и этого мерзавца могла произойти только через мой труп! Бернард, мой сосед…. Скользкий и мерзкий тип. Он обходителен, умен, красноречив. Всегда был любезен со мной. Но под этой маской прячется что-то ужасное, поверь мне. Он темная личность, о которой ты не прочитаешь ни в одной книге, ни на одном сайте. Остерегайся его, девочка моя. P.S. Если уж я умерла, передай ему в подарок от меня лошадиную ферму в пригороде. Оформи дарственную, когда вступишь в наследство. Твоя бабушка.
Письмо почему-то вызывало у меня добрую улыбку и смех. Бабуля относилась ко всему и всем со скепсисом, никогда не доверяла людям. Ей мало кто нравился, мало кто вызывал доверие. Наверное, я бы даже удивилась, если она написала о Бернарде хорошо.
Но волеизъявление покойной бабушки нужно было исполнить. В конверте уже лежала дарственная, на которой не хватало лишь даты и двух подписей.
Широкими шагами я направилась к беседке, где сидел Бернард.
– А у меня для Вас подарок, – сообщила я радостно.
– Подарок? Софья Александровна, Вы видели мой паспорт, день рождения у меня осенью.
– А это подарок не от меня, а от моей покойной бабушки, – я положила перед мужчиной письмо, дарственную и конверт.
– Ирландский поддонок…. – прочитал Бернард,
Пока мужчина читал письмо, я наблюдала за его реакцией. Он тоже посмеивался и, видимо, ничуть не злился на бабулю за скверные слова.
– Выходит, Вы внучка Антонины Гурьяновны? – Уточнил Бернард, когда отложил письмо в сторону.
– Да, так и есть.
– Ваша бабушка была прекрасной женщиной. Она, конечно, ненавидела меня и считала редкостным засранцем, но я, скажу честно, уважал ее. Софья Александровна, примите мои искренние соболезнования. Прошу прощения, что так поздно, но зимой я был не здесь, поэтому не мог ни поддержать Вас, ни присутствовать на похоронах.
– Спасибо, Бернард. Я все понимаю. Уверена, бабуля тоже Вас уважала, раз сделала такой подарок.
– Навряд ли она испытывала ко мне что-то помимо ненависти…. – Тихо сказал мужчина. – Но Вы совсем не обязаны дарить мне ферму. Это Ваше имущество.
– Нет, Бернард, это исключено. Волеизъявление бабушки для меня закон. Поэтому, пожалуйста, давайте заполним бумагу.
– Благодарю Вас.
Мужчина поставил свою подпись, выставил дату, предварительно глянув на какие-то очень красивые и дорогие на вид часы, и ткнул пальцем туда, где должна была расписаться я.
– Даже не знаю, поздравляют ли в таких случаях, – я рассмеялась, разводя руками, – во всяком случае, я рада, что избавилась хотя бы от части наследства. Потому что понятия не имею, как управлять всем тем, что теперь принадлежит мне.
– Почему бы Вам не продать часть бизнеса?
– Бабушка в завещании запретила продавать что-либо.
– Однако не слишком она Вас любила, – хмыкнул Бернард.
– Почему Вы так считаете?
– Как-то она обмолвилась, что рядом со мной не поселила бы и своих врагов. А тут оставила дом Вам, да еще и без возможности продавать. Антонина Гурьяновна говорила, что подвергает пыткам в моем лице того, кому передаст дом.
– Думаю, бабушка шутила, – сказала я не слишком уверенно. Может быть, Бернард и впрямь не такой хороший? Ведь не просто так бабушка его ненавидела….
– Возможно. Но Вы ведь никогда не приезжали к ней. Во всяком случае, я не видел здесь гостей.
– У нас…. У нас сложная ситуация в семье, – сказала я, кое-как сдерживая слезы, – я… я видела бабушку всего несколько часов в своей жизни. Перед ее смертью.
Не в силах больше сдерживаться, я встала с лавки и вышла на воздух, обмахивая лицо руками. Наверное, не лучший вариант – выворачивать душу незнакомцу, но я почему-то выбрала именно его.
– Бабушка ведь разбогатела очень давно. По крайней мере, сколько я себя помню, родители говорила, что она богата и скупа, не дает им и копейки. Но на каждый праздник бабуля присылала подарки, письма, часто звонила мне. В сознательном возрасте я порывалась съездить к ней, но, как выяснилось, никто в семье не знает ее адреса. Тогда я спрашивала его у бабушки, но она говорила лишь, что настанет время, когда мы увидимся. И вот полгода назад она позвонила, чтобы прислать за мной машину и… попрощаться.