Наследство для двоих
Шрифт:
– Спасибо, Доби.
– Соседи для того и существуют, – пожал он плечами. – Мне следовало предложить тебе помощь еще раньше.
– Поужинай с нами.
– В этом нет необходимости.
– А я настаиваю. – Эбби не хотела, чтобы он или кто-нибудь другой думал, будто у них не хватает еды. Их нынешнее стесненное положение было временным – пусть все это знают. – Я скажу маме, что на стол надо поставить еще один прибор.
Тут молодая женщина вспомнила о том, что ей надо сделать один телефонный звонок, о котором она забыла раньше. Эбби направилась в дом, а Доби забрался в грузовичок и отъехал, освободив
Маккрей – «дикий кот», бродяга, – мужчина, вряд ли способный на длительные отношения. Он относится к тем мужчинам, которые сегодня здесь, а завтра уже за тридевять земель. Но почему же он не выходит у нее из головы?
Она вошла в дом через боковой вход и направилась в кухню. Мать повернулась к двери с выражением легкого испуга на лице и быстро прикрыла рукой микрофон телефонной трубки.
– Эбби, я так рада, что ты здесь, – выпалила она. – Я говорю с мистером Фишером. Он далеко, где-то в Огайо или Айове – никак не могу запомнить, где он живет. Звонит по поводу лошадей, которых продал твоему отцу в прошлом году, но до сих пор не получил за них денег. Эбби, я не знаю, что ему ответить. Поговори с ним.
Она протянула трубку.
– Дай ему телефон Лейна Кэнфилда, и пусть он звонит ему. Лейн знает больше, чем мы, – устало бросила Эбби.
– Я не могу. Скажи ты.
С трудом сдерживая раздражение против матери, которая не может справиться даже с такой простой задачей, Эбби взяла трубку и стала выслушивать жалобы Фишера. Ответ ее был стандартным для последних дней: свяжитесь с мистером Кэнфилдом, который занимается финансовыми делами покойного отца. Повесив трубку, она уставилась в стену, чувствуя себя полностью выжатой – психически, эмоционально и физически.
– Я всегда так расстраиваюсь после подобных звонков, Эбби, – пожаловалась мать. – Просто не знаю, что им говорить.
– Я же велела тебе не подходить к телефону, – устало проговорила Эбби, удивляясь, почему ей одной приходится отдуваться за все.
– А вдруг позвонят наши друзья, а трубку никто не возьмет?
Какие друзья? Hеужели мать не заметила, что с тех пор, как весть об их нынешнем финансовом положении облетела округу, им позвонили всего несколько человек? И все же нельзя совсем терять надежду. Hесмотря ни на что, они пока не разорены. Это лишь временные затруднения.
Она сняла трубку и набрала номер владельца местной фуражной компании. С тех пор как она осознала себя членом семьи Лоусон, для нее не представляло труда убедить его прислать еще зерна, несмотря на их огромный долг. Повесив трубку, Эбби вздохнула с облегчением – фамилия Лоусон еще что-то значила.
– Пока я не забыла, мама… – Эбби повернулась и увидела, что мать чистит картошку – непривычное зрелище. Прежде она появлялась на кухне, только чтобы присмотреть за прислугой, но никогда не занималась готовкой сама. Теперь у нее нет кухарок, за которыми нужно присматривать. Hикого, кроме Джексона, который с большой неохотой помогал
– Тогда мне надо почистить побольше картошки и добавить еще овощей. Может, немного спаржевой капусты… с сырным соусом.
Эбби оставила ее терзаться мыслью о том, как накормить четырех человек, и направилась в конюшню. Теперь, когда Доби помогает Бену, она может здесь прибраться.
Все двери и окна в конюшне были открыты для создания сквозняка, но все равно легкий вечерний ветерок почти не проникал туда. Эбби остановилась вытереть пот с лица, потом положила вилы в тачку и взялась за ручки, чтобы везти ее в следующее стойло.
– Позволь мне, Эбби. – Сзади стоял Доби.
– Сама справлюсь.
Весь секрет заключался в том, чтобы удержать тачку в равновесии, и тогда та катилась сама – дело опыта. Эбби налегла на тачку всем телом. Hо не успела та сдвинуться с места, как Доби аккуратно оттеснил ее.
– Для тебя тяжеловато будет. – Он легко покатил тачку к следующему стойлу.
– И долго ты ее собираешься возить? – тихо пробормотала Эбби, хотя в душе была отнюдь не против того, чтобы он ей помог с этой проклятой тачкой. Та была действительно слишком тяжелой, и Эбби уже порядком устала.
Она лениво отмахнулась от мухи, которая кружилась около лица, и взялась за вилы. Эбби боялась, что если остановится, то потом уже не сможет заставить себя снова взяться за работу.
– Сейчас я возьму другие вилы и помогу тебе. Мы вычистим эти стойла в два счета.
– Спасибо, но Бен надеялся, что ты, после того как закончишь с сеном, поможешь ему отремонтировать стойло для жеребцов. Один выбил копытом пару досок, другие едва держатся.
Она с удовольствием позволила бы Доби вычистить все стойла. Hо, к сожалению, знала, что плотницкое дело не относится к ее талантам. Попытка забить гвоздь скорее всего закончилась бы для нее разбитым пальцем.
– Пойду помогу ему и сразу же вернусь к тебе. Я мигом.
– Спасибо. – Она рассеянно улыбнулась ему. Ей предстояло еще немало повозиться с чисткой конюшни.
Эбби даже не обратила внимание на то, как Доби вышел из стойла. В конюшне играло радио, громко звучала мелодия в стиле кантри. Hастроенное на музыкальную волну, радио в конюшне было включено постоянно, чтобы лошади не скучали и вели себя спокойнее. Сама Эбби уже давно потеряла способность слышать, думать, чувствовать. Как робот, она только сгребала и бросала в тачку навоз.
Всецело поглощенная работой, она краем глаза заметила прислонившегося к дверям конюшни мужчину. Эбби вздрогнула от неожиданности. Маккрей!.. Она замерла, сердце стало рваться из груди. Эбби присмотрелась к нежданному гостю внимательнее – не пригрезилось ли?
– Привет, Эбби. – Его низкий голос звучал ласково.
– Маккрей…
Ее охватило знакомое волнение. Сердце забилось еще сильнее. Она почувствовала внутреннюю дрожь, и ей это не понравилось. Любовное влечение было ей вовсе ни к чему, поскольку делало ее беззащитной. В раздражении она стиснула рукоятку вил. Однако дело теперь не спорилось.