Наследство для двоих
Шрифт:
– Не стоит беспокоить Бена, – поспешно сказала она конюху. – Я сама ею займусь. – Сунув Мигелю повод и кнут, она велела: – Отведи Ривербриз в стойло и проследи, чтобы перед кормежкой ее как следует обтерли.
Не дожидаясь ответа, Эбби направилась к конюшне, где содержались жеребцы. Ее почему-то не удивило появление Рейчел, однако вряд ли та приехала взглянуть на наследство, от которого решила отказаться. Скорее наоборот.
Рейчел стояла, прислонившись к массивной ограде, и с восхищением смотрела на стареющего гнедого жеребца по другую сторону
– Он великолепен, – проговорила она, вновь переводя взгляд на Эль-Кедара и пытаясь, чтобы в голосе ее не звучала напряженность.
– То же говорил и мой отец. – Эбби и сама не знала, для чего сказала эту фразу. Возможно, она бессознательно хотела бросить Рейчел вызов, заставить ее наконец раскрыться и предъявить свои права на отца, на Ривер-Бенд – на все, что когда-то принадлежало одной только Эбби.
– Мне казалось, что в таком возрасте он должен выглядеть потяжелее – с более толстой шеей, грузным… Но он строен и, похоже, в великолепной форме.
– Он всегда очень плохо набирал вес – даже в сезон спаривания, когда это было необходимо. Он родился и вырос в Египте, а там любят худых лошадей. Когда его привезли в Ривер-Бенд, ему было три года. На что он был похож после долгого морского путешествия и карантина! Кожа да кости. Прежде он никогда не видел травы, не гулял по ней и тем более не пасся. Кроме того, там, где его держали египтяне, у него никогда не было достаточно места даже для того, чтобы побегать. – Молодой гнедой жеребец в соседнем загоне легко подбежал к ограде и вызывающе заржал, глядя на старого. – Это Нахр-ибн-Кедар, его сын.
– Ему далеко до отца, не правда ли?
Эбби была удивлена наблюдательностью Рейчел. Она не подозревала, что та настолько хорошо разбирается в «арабах».
– Да, ни один из сыновей Эль-Кедара не может сравниться с отцом. – Внезапно она почувствовала напряжение и злость, природу которых и сама не смогла бы объяснить. – Зачем вы приехали сюда?
И вновь в поведении Рейчел промелькнула неуверенность, а на лице обозначилась растерянность.
– Я часто видела фотографии Эль-Кедара, но мне всегда хотелось увидеть его воочию – с того момента, когда Дин подарил мне Саймун, его дочь от Нахр-Риик.
Эбби напряглась, вспомнив эту кобылу – одну из лучших дочерей Эль-Кедара, которую отец якобы продал. Еще одна ложь. Но, конечно же, Рейчел об этом знать ни к чему.
– Вы называете его по имени? – спросила она.
– Да, так пожелала моя мать. Она не хотела, чтобы я называла его отцом или папой, думая, что таким образом можно будет избежать лишних вопросов. – В ее голосе прозвучала печальная ирония. Рейчел обернулась и окинула взглядом постройки. – Мне захотелось осмотреть ваши конюшни.
– Зачем? – напряглась Эбби и мысленно добавила: «Для того, чтобы оценить их стоимость?»
– Просто… мне захотелось.
– Надеюсь, вы понимаете, что такая экскурсия невозможна. – Эбби хотелось только одного: выдворить отсюда эту женщину, и как можно скорее. Рейчел не имела права здесь находиться. – Ривер-Бенд – это частные владения, и они закрыты для посещения. По крайней мере, до тех пор, пока не будут улажены юридические формальности, связанные с наследованием.
– Но ведь если я просто похожу здесь, от этого никому не будет хуже? – неуверенно спросила Рейчел.
«Только через мой труп», – подумала Эбби, дрожа от ярости. Она не понимала – да и не хотела понимать – ее причину.
– Я не могу вам этого разрешить. – Ей с трудом удавалось сохранять спокойствие и твердость в голосе.
– Понятно… – подавленно произнесла Рейчел. Она выглядела немного обиженной. – В таком случае мне, судя по всему, нет смысла здесь оставаться.
– Видимо, нет.
– Спасибо хотя бы за то, что позволили мне взглянуть на Эль-Кедара.
– На здоровье.
Рейчел пошла к своей машине, а Эбби почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Впервые в жизни она испытала страх. Все, что происходило в последнее время, было чересчур для нее одной. Она потеряла отца. Она утратила иллюзии. И ей была невыносима мысль о том, что она может лишиться хотя бы одной пяди этой земли.
Неужели Рейчел всерьез полагала, что она станет водить ее и говорить: «Посмотрите направо… Посмотрите налево…» Неужели Рейчел считает ее такой дурой и полагает, что Эбби не раскусила ее намерений – отхватить солидный кусок Ривер-Бенда, а то и его весь? Она видела, как Рейчел скользнула за руль автомобиля и закрыла за собой дверь. Что ж, если она на самом деле так думает, то жестоко ошибается.
Эбби повернулась, чтобы направиться обратно к конюшням, и тут краем глаза заметила какое-то движение у ограды загона. Она думала, что это Бен, но, присмотревшись, увидела высокого темноволосого мужчину в светлой спортивной куртке и новеньких джинсах. Маккрей Уайлдер. Давно ли он здесь стоит? Мужчина проводил взглядом выезжавшую со двора машину Рейчел. Эбби вспомнилось, что, когда они беседовали на кладбище, Рейчел тоже там была.
– Мистер Уайлдер? Я и не слышала, как вы подошли. – Эбби удивленно смотрела на его угловатое лицо с агрессивно выступающими скулами и подбородком. Жесткое лицо, подумалось ей.
– Я так и понял. – Он неторопливо двигался по направлению к ней и, подойдя к тому месту, где еще минуту назад стояла Рейчел, остановился. – Если я не ошибаюсь, она – ваша сестра?
Теперь не оставалось сомнений относительно того, как много ему удалось подслушать.
– Вы разбираетесь в лошадях, мистер Уайлдер?
– Я могу безошибочно определить, где у них хвост, – улыбнулся он, вздернув усы.
– В разведении арабских лошадей термин «сестры» применяется к двум кобылам, родившимся от одного жеребца. Так вот, Рейчел Фэрр и я произошли от одного производителя.