Наследники

Роббинс Гарольд

Он повернулся к столу и стал расставлять «Оскаров», как оловянных солдатиков.

— Ты только посмотри! — мурлыкал он. — Целых пять штук!

Его взгляд затуманился.

— Вы знаете, что каждый из них мне принесет по миллиону долларов дохода? Пять миллионов долларов!

Он оглядел сидящих за столом.

— Теперь они не будут думать, что я такой дурак! Теперь они не смогут пинать меня. Теперь я такой же великий, как и они. И я имею право на самую лучшую пьесу, идущую на Бродвее, я имею права на книгу, занявшую первое место в списке бестселлеров,

и теперь я получил призы за самый лучший фильм в мире! Я уже не тот Сэм Бенджамин — маленький коротышка, я Сэм Бенджамин — номер один в кинобизнесе! Никто теперь не сможет пинать меня! Знаете, что я сделаю завтра?

Сидящие за столом замолчали и посмотрели на него.

— Нет, вы знаете, что я сделаю? Завтра я предложу телекомпаниям купить мой фильм, они заплатят мне миллион долларов за право показывать его через пять лет.

Он с вызовом посмотрел на Стива.

Стив ничего не сказал.

Наконец Джек нарушил молчание:

— Я думал, ты еще раньше заключил сделку со Стивом?

— Дружба — это одно, а бизнес — совсем другое, — Сэм не сводил глаз со Стива. — Эта картина стоит миллион долларов, не так ли, Стив?

Все обернулись и уставились на Стивена Гонта. Его серые глаза были спокойны. Он медленно кивнул.

— Думаю, ты прав, Сэм.

— И ты ведь заплатишь мне за нее миллион долларов?

— Нет, — ровным голосом отрезал Стив. — Я заплачу тебе ровно столько, сколько мы договорились, не больше и не меньше.

Сэм долго смотрел на него, а затем внезапно рассмеялся.

— Правильно. — Он глубоко вздохнул. — Я бы никогда не сел бы играть с тобой в покер. — Он встал. — Отведи меня домой, мама, — попросил он Денизу. — Я пьян.

Джек смотрел, как они уходят, и наклонился к Стиву.

— Я был прав насчет этого негодяя. Кто-то однажды верно произнес: «Невозможный в горе, невыносимый в радости».

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ

ДНЕМ

I

Она шмыгнула из постели, как кошка. Только что она была рядом со мной, теплая и мурлыкающая, а в следующую секунду, словно животное, почуявшее опасность, уже стояла возле окна. Она посмотрела в щель между занавесками. В ней было что-то такое, когда она стояла, напряженно вглядываясь, омываемая золотистым солнечным светом.

Я перевернулся на живот.

— Залезай опять в постель, Блондинка.

Она не шевельнулась.

— У тебя гости.

— У тебя тоже, — сказал я.

Но она будто не слышала меня.

— Он пошел обратно к автостоянке. Такой коротышка.

— Может, ты все-таки перестанешь смотреть? Он сейчас уйдет.

— Может, это кто-нибудь очень важный? — сказала она. — У него серебристый «роллс-ройс».

Я смотрел на нее. Длинные белокурые волосы, голубые глаза, полная грудь с крохотными сосками, золотистые волосы внизу живота. «Ладно», — подумал я.

— Почему бы тебе не пригласить его?

— Хорошая мысль. — Она раздвинула шторы и вышла на террасу. — Эй! —

закричала она, махая рукой. — Мы здесь!

Это стоило увидеть! Я встал с постели и подошел к ней. Увидев машину, я сразу понял, кто это. Это означало только одно — Сэм Бенджамин все еще не сдался. Он прислал, наверное, самого лучшего увещевателя в мире.

Дэйв Даймонд, ваш добрый сосед-банкир. Конечно, если вы живете в районе для миллионеров. А всем остальным он известен как президент Объединения Калифорнийских Банков.

Она позвала его снова, тот обернулся. И застыл на месте с отвисшей челюстью. В следующий момент он бросился к машине, запрыгнул в нее и мгновение спустя уже отъезжал со стоянки.

Я перегнулся через перила террасы и заорал, когда он проезжал мимо нас:

— В чем дело, Дэйв? Ты что, никогда раньше не видел голых женщин?

«Ролле» заскрежетал тормозами, и Дэйв высунулся из окошка.

— Черт возьми, что это вы там делаете?

— Загораем, — засмеялся я.

— Вы с ума сошли! — закричал он. — И это средь бела дня! Вас же сейчас сцапает полиция нравов!

— Это единственное, чего нельзя делать ночью, — возразил я. — Давай, присоединяйся к нам!

— Только если вы наденете что-нибудь на себя, — сказал он. — Моим вкладчикам не понравится, если меня отведут в участок за то, что я расхаживал голышом в публичных местах.

— Ну, что скажешь, Блондинка?

— Классный парень!

Я перегнулся через перила.

— Ты слышал, что она сказала? Поднимайся!

Пока Дэйв припарковывал машину у тротуара, мы вернулись в комнату. Я натянул свои джинсы, а она достала из шкафа бикини. В нем она казалась еще более обнаженной, чем вообще без одежды. Она пошла к двери и открыла ее.

Дэйв вошел в комнату, подозрительно оглядываясь по сторонам.

— Мне казалось, у тебя другая девушка.

— А теперь у него новая, — весело откликнулась она.

— Блондинка, — сказал я, — познакомься с хранителем моих денег. Дэйв, это Блондинка.

— Он и мои деньги хранит, — улыбнулась она.

Банкир посмотрел на нее с возросшим интересом.

Говорить о деньгах он любил больше всего.

— Я вроде не видел вас в банке? Или я ошибаюсь?

— Нет, мистер Даймонд, — скромно произнесла она. — Я не храню деньги в вашем главном банке. У меня один из тех маленьких счетов в филиале «Сансет Плаза», ну, вы знаете, там, где минимальный взнос двадцать пять тысяч. Но я получила от вас такое нежное письмо, когда открыла этот счет.

Он самодовольно улыбнулся.

— Ну, если вам что-нибудь понадобится, вам стоит только позвонить мне. Вы где-то здесь работаете?

— Нет, — ответила она. — Я работаю в Чикаго.

— В Чикаго? — переспросил он. — А живете здесь? Когда же вы работаете?

— Да по понедельникам, — сладким голосом сказала она. — Может, принести вам что-нибудь выпить?

Даймонд смотрел на нее некоторое время, стараясь переварить услышанное.

— Виски. Шотландское, если есть.

— Есть. — Она вышла из комнаты.