Наследники
Шрифт:
— Могу поспорить, он жутко взбесился, — заметила Алисия.
— Не то слово. Разозлился до чертиков, кипятком писал, лучше сказать. Хотел было взашей меня вытолкать, но передумал. Я тогда удивился, потом сообразил почему. О самой технологии папа мне ничего не сказал, предупредил только, что слухи пока не должны просочиться. Понимаете, изобретение не совсем ему принадлежит. Здесь использованы многие его открытия и разработки, сделанные за время работы в разных университетах и корпорациях. Патенты на них принадлежат этим организациям. Они потребуют львиную долю, а может быть, и всю прибыль
Не удивлюсь, если ровно наоборот, подумала Алисия. Ты обещал помалкивать в обмен на наличные.
— Я, однако, решил, что папа рассуждает неправильно. Если возникнут споры насчет патента, надо найти способ обойтись без всяких патентов. Если публичная огласка будет означать лишение всяких доходов, надо найти способ получить доход, не выставляя товар в открытую продажу. Спрашиваю: кто сильней всех пострадает от изобретения излучателя? Отвечаю: ОПЕК. — Завертел из стороны в сторону головой в ожидании одобрения, которого Алисия совершенно не собиралась высказывать, а физиономия Джека была как бы отлита из бронзы. — Очевидно и просто блестяще, правда? Арабы за милую душу отдадут миллиарды за то, чтоб излучатель не выбросили на рынок. Папе я ничего не сказал, позаимствовал одну лампочку, заказал билет на самолет в Саудовскую Аравию. Но так и не доехал. Обнаружил во время пересадки во Франкфурте, что она не работает. Вернулся в панике в Штаты, смотрю — заработала. Стало быть, за какой-то предел энергия не передается.
Алисия лениво задумалась об этом пределе, о природе излучаемых волн... но прискорбно мало помнила из школьного курса физики.
— Тогда я понес лампочку в представительство ОПЕК при ООН, а меня никто не принял. Верите? Я предлагаю им верный способ сберечь свои задницы, а эти идиоты и слушать не захотели. К счастью, отыскал другую организацию, почти такую же богатую...
— Исвид Нахр, — подсказал Джек.
Томас дернулся, как от удара.
— Ты кто такой? — вытаращил он глаза. — Откуда все знаешь?
— Давай дальше, — сказал Джек и кивнул на костер. — Топить не забывай.
— Ладно, ладно. Как бы там ни было, этот самый Исвид Нахр, наверно, сотню раз разобрал и собрал лампочку, пока в конце концов не убедился. Связались с папой, сделали баснословное предложение.
Тот вместо благодарности закатил жуткую истерику, без умолку орал, что никому не позволит похоронить свое изобретение. Миллионы долларов на стол, а он вопит как сумасшедший. Я даже не поверил. И до сих пор не верю.
— А я верю, — сказала Алисия. — Я с ним с детства не разговаривала, только абсолютно ясно, что так и должно было быть.
— Ну, тогда, дорогая сестричка, — съязвил Томас, — будь добра и меня просветить.
— Сводная сестричка, — поправила Алисия. — Не забывай об этом. Что касается твоего отца, ему требовалось больше чем деньги — он хотел славы. Хотел войти в историю,
— Может быть, ты права, — с какой-то хмуро-уважительной нотой пробормотал Томас.
— Но как только секрет просочился, тем более стал известен людям, желавшим навсегда его скрыть, ему пришлось поторапливаться. Он увидел единственный способ добиться славы и богатства: предложить технологию той стране, где нет нефти, которая почти на все согласится, лишь бы избавиться от зависимости от импорта. Бьюсь об заклад, сначала он выбрал Израиль, потом прикинул, что Япония побогаче. А японское правительство, заполучив технологию, которая не только избавит страну от нефтяной зависимости, но и станет гораздо более ценным рыночным товаром, исключило бы любые возможные патентные претензии. Рональд Клейтон завладел бы несметным богатством и гарантировал бы себе желанное место в истории.
— Только до Японии он так и не долетел.
— Да, — вставил Джек. — Твои приятели из Исвид Нахр об этом позаботились.
Алисии показалось, что Томас вздрогнул. Не знал? Или только догадывался?
— Это был несчастный случай, — заявил он.
Джек покачал головой:
— Японцы нашли на обломках следы взрывчатки.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда же, откуда знаю про Исвид Нахр.
Алисия догадалась, что ему не хочется осведомлять Томаса о японском агенте. Минуту наблюдала, как последний переваривает новую информацию.
— Ну и ладно, — пожал он плечами. — Отец обо мне в любом случае никогда не заботился.
— Только о самом себе, — подтвердила Алисия.
— Ты бы лучше помолчала! Смотри, что он тебе оставил. Перед поездкой в Японию спрятал все свои записи, меня выкинул из завещания. Все оставил тебе, черт возьми! Почему?
— Не могу объяснить, — ответила Алисия. — Лучше бы он этого не делал.
— Тогда расскажи все, что знаешь. — Томас наклонился к огню, по лбу запрыгала тень от крупного носа. — А я тебя свяжу с арабами.
— Не считаешь, что надо открыть тайну, сделать мир лучше?
Он так на нее посмотрел, будто она говорила на другом языке.
— Уверяю тебя, когда я получу столько денег, что за год не сумею истратить накапавшие за день проценты, мир станет гораздо лучше.
— Вспоминаю старую пословицу: яблоко от яблони недалеко падает...
— Ты тоже будешь богатой, Алисия. Ты всегда его ненавидела, всегда хотела расквитаться...
— Неправда. — Впрочем, правда. Было время, когда только об этом и думала.
— Кого ты пытаешься провести? Он — единственный в мире, кого ты ненавидишь сильней, чем меня. Теперь у тебя есть шанс сравнять счет. Продадим арабам технологию... и они ее похоронят. Разве не замечательно? Его деньги достанутся нам, славы он никакой не получит. Останется в истории одним из несчастных пассажиров рейса 27. Ты должна быть довольна, Алисия.
Надо признаться, присутствовал в рассуждениях Томаса некий кисловато-сладкий привкус... но мысль делать что-либо вместе с Томасом...