Наследники

Роббинс Гарольд

— Возможно, вы правы. Вы можете мне помочь?

— С десятью тысячами долларов нечего и начинать.

— А сколько мне понадобится денег?

— Аренда стоит пять тысяч в месяц. Сразу надо внести пятнадцать, за первый, второй и последний месяцы.

Семь тысяч идет в профсоюзный фонд. Еще три в месяц — на электричество. Плюс залог за мебель и аппаратуру. Полагаю, можно уложиться в пятьдесят тысяч.

Сэм смотрел на агента, мысленно прикидывая свои ресурсы. Более пятнадцати тысяч

у него не набиралось.

— И не забывайте, что за прокат придется платить по четырнадцать сотен в неделю, поскольку «Биджо» на Бродвее, а потому дает самый высокий доход, — добавил агент. — А кинопрокатные конторы всегда хотят урвать кусок пожирнее.

Сэм кивнул.

— Давайте подойдем туда.

— Вы думаете, это вам по средствам? — усомнился агент.

— Не попробовав, не узнаешь, — ответил Сэм.

Как оказалось, для того, чтобы открыть кинотеатр, требовалось не пятьдесят, но тридцать пять тысяч долларов. То есть оставалось раздобыть только двадцать тысяч.

Вновь он сидел в мастерской отца. Они оба смотрели, как здоровяк-негр управляется с гладильным прессом.

— Ты советовал мне не обращаться к чужакам. Поэтому я пришел к тебе.

— Сколько тебе нужно? — спросил его отец.

— Двадцать тысяч долларов.

— Ты думаешь, дело выгодное?

— Я вкладываю все, до последнего цента. Пятнадцать тысяч долларов.

Его отец постоял, задумавшись. Затем подошел к конторке, выдвинул ящик, достал чековую книжку. Посмотрел на Сэма.

— Ты знаешь, как выписывать чек?

Он едва не разорился до открытия кинотеатра. Гарантии, которые требовали кинопрокатные конторы, гарантировали только одно: при полном зале он обанкротился бы через двадцать недель, во всех остальных случаях — значительно раньше.

В отчаянии он сидел в маленьком кабинете, в который раз проверяя сделанные им расчеты. Итог, к сожалению, не менялся. Предстояло решить: открываться через десять дней, с начала месяца, или сразу выбросить белый флаг.

В открытую дверь постучали, и Сэм поднял голову.

На пороге стоял высокий, симпатичный блондин.

— Мистер Бенджамин?

— Я самый, — кивнул Сэм.

Мужчина вошел в кабинет, достал из кармана визитную карточку, положил на стол.

— Вот моя визитка, — говорил он с легким акцентом.

Сэм взглянул на нее.

Эрлинг Сольвег. «Свенска Филминдастри».

— Чем я могу вам помочь, мистер Сольвег?

— Я представляю шведские киностудии. Мы ищем кинотеатр на Бродвее, который согласился бы демонстрировать наши фильмы. У нас есть несколько картин, которые достойны вашего внимания.

Сэм вновь посмотрел на визитку, потом на мужчину.

Положение-то отчаянное. И любая соломинка казалась спасительным бревном.

— Фильмы

дублированы?

— Нет. С субтитрами.

— Не пойдет, — отрезал Сэм. — Их смотреть не будут.

— Но Бурстин и Майер живут, не тужат, показывая в «Риэлто» итальянские фильмы, — возразил Сольвег.

— «Открытый город» получил отличную прессу.

— Мы уверены, что наши фильмы не хуже.

— Мне очень жаль, но с недублированными фильмами нечего и соваться на рынок.

Сольвег задумался.

— Возможно, один фильм вам подойдет. Герои — два американских солдата. Они говорят по-английски. Остальные, правда, на шведском и немецком.

— У американцев большие роли?

— Главные. Они играют двух солдат, сбежавших от нацистов и укрывшихся в поселке нудистов. Очень забавный фильм. И к тому же цветной.

— В поселке нудистов? — заинтересовался Сэм.

— Да, но соблюдены все приличия. Никаких непристойностей. Я надеюсь, вы выкроите время посмотреть его.

— Комиссия по нравственности разрешила показ фильма?

— Мы показывали им фильм. Они попросили снять несколько незначительных сцен. Все замечания учтены.

На качестве фильма это никак не отразилось. Мы готовы предоставить его вам на очень льготных условиях.

— Что же это за условия?

— Мы вкладываем в рекламу фильма по пять тысяч долларов еженедельно в течение десяти недель. За прокат мы просим двадцать процентов сбора, причем платить вы начнете после того, как покроете все убытки.

— Кто владеет правами на прокат фильма?

— Никто. Пока мы занимаемся этим сами.

— Теперь заниматься этим буду я. Вы передаете мне права на прокат фильма в Соединенных Штатах, и мы можем подписывать договор на его показ в моем кинотеатре.

— Разве вы не хотите сначала посмотреть фильм? — удивился Сольвег.

— Сначала договор, потом — фильм. Времени у нас в обрез, если мы хотим открыться через десять дней.

На первом сеансе Сэм сидел с отцом и матерью в задних рядах. Солдаты только добрались до поселка нудистов, а зрители уже смеялись до коликов. Его мать закрыла лицо руками и смотрела на экран сквозь щелочки между пальцами.

— Но они же все голые, Сэм, — повернулась она к сыну.

— Помолчи, мама, не мешай смотреть, — оборвал ее его отец. — Может, ты откроешь для себя что-то новое.

— Что тут открывать? Они же все гои.

Сэм выскользнул из зада в фойе, вышел на улицу.

У кассы уже выстроилась очередь. Он взглянул на табличку над окошком кассы:

ЦЕНА ВХОДНОГО БИЛЕТА — $1, 25

Вернулся в кабинет, снял трубку, позвонил кассирше.

— На девятичасовой сеанс поднимите цену до одного доллара семидесяти пяти центов.