Наследники

Роббинс Гарольд

— Ты своего добилась.

Внезапно синие глаза наполнились слезами.

— Пожалуй, я пойду.

— Не уходи. Я не смогу съесть все сам.

— Другой причины ты найти не можешь?

— Снега на улице по пояс. Такси не поймать.

Она молча всматривалась в мое лицо.

— Ты даже не собираешься поцеловать меня?

Я обнял ее. Поцеловал в мягкие, соленые от слез тубы.

— Извини, Стив, — прошептала она. — Извини.

Я прижал голову Барбары к своей груди.

— Не

за что тебе извиняться.

Она подняла голову.

— Я пыталась предупредить тебя. Сказать, какой он на самом деле. Ты меня не слушал, не верил мне.

Я недоуменно посмотрел на нее.

— Кто он?

— Папашка, кто же еще? Вчера я обедала у него и слышала, как он говорил кому-то по телефону: «Мы поставим на место этого самодовольного юнца. Покажем ему, кто руководит „Синклер телевижн“, — она крепко прижалась ко мне. — Не печалься, Стив. Ты найдешь Другую работу и еще покажешь ему.

Я оторвал Барбару от себя, посмотрел ей в глаза.

— Потому-то ты и пришла ко мне?

Она кивнула.

— Я не хотела, чтобы ты был один.

— Ты просто чудо, — улыбнулся я. — Но меня не уволили. А вот кто руководит «Синклер телевижн», я сегодня узнал. И твой отец тоже. Я!

В восторге она обхватила меня за шею.

— Правда, Стив? Правда?

Я кивнул, вытащил шампанское из ведерка со льдом.

— Давай-ка откроем его. У нас есть, за что выпить.

Она быстро поцеловала меня.

— Открывай.

А сама погасила все лампы. В отблеске язычков пламени свечей я протянул ей бокал пенящегося шампанского.

— Так лучше? — спросила она.

— Гораздо лучше.

Мы чокнулись, выпили.

Но даже шампанское не взбодрило меня. И я заснул прямо за обедом, между жареным мясом и десертом.

Глава 13

Где-то далеко зазвонил телефон. Я попытался продраться к нему сквозь вязкий туман сна.

Но телефон перестал звонить, прежде чем я добрался до него. Я услышал чей-то нежный шепоток. Открыл глаза.

Барбара положила трубку, повернулась ко мне.

— Спи, спи.

— Кто звонил?

— Твой секретарь. Я сказала, что ты еще спишь.

— Секретарь? — сонливость сняло как рукой. — Который теперь час?

— Полдень.

Я уставился на нее.

— Почему ты меня не разбудила?

— Ты переутомился, — улыбнулась она. — Знаешь, ты спишь как ребенок. Такой нежный, беззащитный.

Я выбрался из постели.

— Что ты подсыпала мне в салат? Секонал?

Она села.

— Снотворное не потребовалось. Ты выпил бутылку водки и почти две — шампанского.

— Ничего не помню.

— Ты отключился прямо за столом. Мне пришлось звонить в бюро обслуживания

и вызывать помощников, чтобы уложить тебя в постель.

— Кофе у нас есть?

— Остался на столе. Сейчас принесу.

Я ушел в ванную. А когда вернулся, она внесла на подносе чашечку с дымящимся напитком. Я взял ее, пригубил кофе.

— Хорошо, но мало. В баре есть бутылка коньяка.

Принеси, пожалуйста.

Она наблюдала, как я лью в кофе коньяк.

— Ты стал больше пить.

Я бросил на нее короткий взгляд.

— Ладно, не мне это говорить.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Трезвость тебе к лицу.

— Дельная мысль. А почему бы не приложить ее к себе, — она подошла вплотную. — Ты же комок нервов.

— У меня масса дел.

— Ты ошибся. Он победил тебя, а не наоборот.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты больше пьешь и меньше трахаешься. Этим отличаются все крупные чиновники.

Я промолчал.

— Я-то так старалась. Надела новый пеньюар. Берегла его с той ночи, что провела здесь в последний раз. И все напрасно.

Сопровождаемая моим взглядом, она скрылась в ванной. Я посмотрел на чашечку кофе в моей руке. Она попала в точку, три месяца я не трахался. С того дня, как занял кабинет на пятидесятом этаже. Я поставил чашку на комод. Когда она вышла из ванной, я уже лежал в постели.

— Что случилось? — озабоченно спросила Барбара. — Тебе нехорошо?

— Отнюдь.

Тут же она подскочила к кровати, опустилась на колени, обхватила мое лицо ладонями, стала покрывать его короткими поцелуями.

— Я люблю тебя, люблю, люблю.

Я потянул ее на постель.

— Иди сюда. А то простудишься.

К дому тети Пру мы подъехали в половине третьего утра. В чистом небе плыла полная луна и ее отраженный от белого снега свет превращал ночь в день.

— В доме темно, — заметила Барбара, шагая по хрустящему снегу. — Ты до смерти перепугаешь ее, разбудив в столь поздний час.

Я привстал на цыпочки и вытащил ключ из тайника над дверью.

— Скорее всего, она и не узнает о нашем приезде, пока мы не спустимся к завтраку.

Но в вестибюле нас встретил свет. Тетя Пру стояла на пороге своего маленького кабинета.

— Как видишь, до завтрака ждать не пришлось.

Я обнял ее и, к своему изумлению, понял, что она не такая высокая, как казалась мне раньше. Почему-то я всегда воспринимал взрослых более высокими, чем я сам.

Я поцеловал ее.

— Как вы добрались сюда?

— Приехали на машине из Нью-Йорка.

— В такую метель?

— Снег давно кончился. Дороги уже расчистили.

Тетя Пру повернулась к Барбаре и протянула руку.