Наследники предтеч. Выживание

Непейвода Софья Николаевна

Я резала, фотографировала и рассматривала труп, пока не поймала себя на параллельном поедании жирных личинок, выползающих из объекта исследования. Это открытие сильно подпортило настроение, но я всё же закончила препарирование сородича, стараясь получше следить за своими инстинктами. Однако в самом конце отвлеклась и опять поймала себя на процессе перекуса. Поспешно перепроверив, всё ли осмотрено и сфотографировано, поспешила уйти от тела. Хотя воспоминания о червоедении не портили аппетита, сама мысль о возможности поглощения чего-то, что, в свою очередь, ело мне подобного, оказалась неприятна.

Подумав, чуть позже я всё-таки вернулась к телу и старательно прикрыла его красным мхом, с избытком набросав

сверху. Всё-таки, как никак это мой первый родич. И не хотелось оставлять его непогребённым, на радость всем проходящим мимо любителям мертвечины. Хотя защита с помощью мха больше вымышленная, чем реальная, но всё равно на душе стало спокойней. Стоя перед получившимся холмиком и соображая, какие бы сказать прощальные слова, я вспомнила одну важную деталь и, разбросав мох, внимательно осмотрела челюсти и зубы мужчины. Нет, все клыки на месте. Хотя по размеру челюсть, наверное, как раз подошла бы к отпечатку найденному в болоте. Я задумчиво провела по своим зубам языком. А ведь отсутствие отсутствия правого верхнего клыка ещё ни о чём не говорит. Вон у меня всего три дня прошло, пока зубы новые не начали расти. С сожалением повздыхала о том, что зря выбросила обломок с отпечатком. Теперь его не найти, а значит и не сравнить. Снова покрыв мертвеца мхом, наскоро попрощалась и отправилась обедать в гущу крон, про себя отметив, что стала гораздо спокойнее относиться к смерти, чем раньше. Меня уже не пугают и даже почти не волнуют найденные в лесу покойники. Даже кабаны, пожирающие человеческие останки, не вызывают неприязни. Увидев их, я даже порадовалась за животинок.

Да, за относительно небольшой срок жизни в этом мире, я сильно изменилась. Хотя здесь прошло всего шестьдесят девять дней, но поскольку местные сутки равняются почти пятидесяти семи часам, то, если пересчитать на земное время, это почти пять с половиной месяцев. Скоро полгода моего пребывания здесь праздновать можно. И всё ещё жива. И, даже, можно сказать — здорова. Время летит…

А дожди всё не проходят. Я задрала голову, ловя ртом стекающую сверху струйку. Здесь вообще бывают не такие мокрые дни? Вроде должны бы, вон в самом начале почти неделю стояла нормальная погода. Напившись, перепрыгнула на ветку посуше и устроилась на заслуженный отдых.

Вечер 69-х–73-и сутки. Джунгли

Выспавшись, я отправилась дальше по джунглям, то поднимаясь на вершины деревьев, то, когда гроза разыгрывалась с новой силой, спускаясь почти на землю. Через несколько часов, когда дождь прекратился, и сквозь изрядно поредевшие тучи показалась жёлтая луна, ярко, как днем, осветив полуночный лес, я добралась до крупной реки. Мне и раньше попадались бурные водные потоки, часто достигающие десяти и более метров в ширину и появившиеся, скорее всего, из разлившихся от дождей ручьёв, но эта река превышала все прежние в добрые двадцать раз. Даже кроны деревьев не смыкались над её руслом, оставляя голубую полосу неба.

Выбрав место поспокойнее, с удобным спуском к воде, я полезла купаться, но сразу же выскочила как ошпаренная из-за того, что средней величины зубастые и явно очень голодные рыбы решили, что их позвали на поздний ужин. Уже на берегу, зализывая кровоточащие ранки, обнаружила, что в паре мест лишилась кусочков плоти с мелкую вишню. Чешуйчатые пираньи ещё некоторое время кружили вокруг места несостоявшегося пиршества, а я злорадно наблюдала за их бесплодными поисками сбежавшего блюда. Надо проверить где-то через сутки, проявляет ли рыба ещё ко мне интерес, или естественный репеллент работает не только на червей и членистоногих. Хорошо бы.

За время ожидания ранки затянулись, хотя ещё и остались шрамики. Через положенное время я вновь, на сей раз гораздо осторожнее, зашла в воду. Не нападают. Подобралась к пираньям поближе,

а потом и вовсе попыталась поймать рыбину. Через несколько часов активного купания окончательно убедилась в собственной безопасности, заодно поймала кое-что на перекус, хотя при попытке схватить добычу репеллент не мешал ей сопротивляться и кусаться. Правда, рыбка попалась невелика — до середины предплечья длиной и всего одна, зато оказалась не только съедобной, но и достаточно вкусной, со слегка солоноватым мясом. Поскольку на её поимку пошло много времени, я съела её прямо сырой, решив, однако, в следующий раз запечь в углях. Мелькнула мысль сплести из лески рыболовную сеть, но лень оказалась сильнее желания облегчить охоту за водными обитателями, особенно учитывая, что более насущной необходимостью стало вырезание новой расчёски.

На следующий день обнаружила на берегу заросли кустов с длинными ровными прутьями, которые не ломались даже при наматывании на руку во много слоев. Обрадовавшись, тут же предприняла новую попытки соорудить ёмкость для переноса и, хотя первые поделки не блистали качеством, но получились гораздо крепче предыдущих. Да и плести из прутьев местной вариации ивы намного легче. Уже к утру я с гордостью любовалась на небольшую криво сплетённую корзинку. Вдохновлённая таким грандиозным (как сначала казалось) результатом, продолжила заниматься производительной деятельностью ещё почти двое суток, в результате чего приобрела несколько корзин разной глубины и величины, последняя из которых, к моей радости, даже выглядела почти прилично (особенно по сравнению с остальными).

После неё я временно оставила попытки сплести что-то ещё — даже с уже имеющимися четырьмя ёмкостями мой кочевой образ жизни сильно пострадал, а с ещё большим количеством вообще придётся осесть на одном месте. Но как удобно переносить вещи в корзинке, а не в руках, наколотыми на палку или, в лучшем случае, привязанными к леске! Хотя совершать переход с места на место мне теперь приходилось осторожнее — при резких прыжках или передвижении вниз головой продукты всё время норовили вывалиться из ёмкостей. Поэтому я приложила ещё некоторые усилия, и все корзины обзавелись такими же плетёными крышками. А передвижение стала осуществлять в прерывисто — сначала, в несколько ходок, перенесу на несколько километров имущество, а потом, оставив в укромном месте, обследую окрестности. Вообще-то, наверное, стоило бы избавиться минимум от двух ёмкостей худшего качества, но было слишком жалко бросать пусть уродливые, но сделанные собственными руками поделки.

74–75-е сутки. Джунгли

Через сутки, в недолгий промежуток между дождями, я решила спуститься на землю, накопать папоротниковых клубней и запечь с рыбой, если её удастся поймать. Но грандиозный план пирушки нарушили уже находящиеся внизу люди. Причём нормальные, то есть здоровые, к тому же на редкость большой группой — аж семь человек. Естественно, ради такой встречи можно удовлетвориться и быстрым перекусом из фруктов, которые в небольшом количестве практически всегда носила с собой в корзине.

Притаившись на одной из нижних веток, я с наслаждением слушала человеческую речь. Да что там еда, членораздельные слова — вот настоящее наслаждение. Группа куда-то целенаправленно двигалась со всеми своими небогатыми пожитками. Подумав, я направилась вслед за ними, чтобы проследить, а потом, возможно, даже войти в контакт. Хорошо, что временный склад с корзинами был совсем рядом, но всё равно от того, чтобы взять с собой всё имущество пришлось отказаться. Даже две корзины, почти пустые и связанные за ручки так, чтобы нести одной рукой, сильно затрудняли движение. Жаль бросать остальное. Хотя может и к лучшему. Теперь, зная где искать подходящие прутья, в свободное время смогу сплести новые ёмкости.